Книга (не) желанная жена офицера Басманова, страница 32 – Анна Арно

— Завидую тебе, — бормочу я.

— Это еще почему? — хрипит он.

— Потому что я бы предпочла как ты, быть бездушным чурбаном и никого никогда не любить. Чем вот так… теперь с разбитым сердцем жить и знать, что больше никогда не смогу никого подпустить к себе, — всхлипываю.

— Дурочка ты, — он все гладит мою шею, лицо. — Ты же еще такая молодая, вся жизнь впереди.

— Это неважно. Разбитое сердце, это же как шрам, — слегка дергаю своей обожженной рукой, и с удивлением обнаруживаю, что Бесо все еще держит меня за запястье, а мой кулак лежит в ковшике с водой, от чего я почти и не чувствую боли от ожога: — Он на всю жизнь ведь. Уродство. Только от ожога на теле, а от разбитого сердца — в душе. А это еще хуже, — продолжаю тихо выть, понимая, что какая-то совсем жалкая перед этим бесчувственным воякой. Но ничего с собой поделать не могу. Будто прорвало меня опять. И почему это постоянно случается, когда я с ним?

— Глупости, — фыркает он, и волосы мои поглаживает своими большими пальцами, хотя не похоже, чтобы они нуждались в охлаждении. — Тебя никакие шрамы не способны изуродовать. Ни физические, ни душевные. Да и вовсе они не на всю жизнь. В конце концов сейчас всякие разные мази есть, бальзам, и лазеры, сведут тебе этот рубец и забудешь.

— А для души тоже есть бальзам?

— Конечно, — он плечами пожимает. — Клин клином, как говориться. Пройдет время, может и влюбишься снова.

— Ни за что! — отрезаю.

— Уверена?

— На сто процентов, — киваю вяло.

— Ну раз любовь тебя больше не интересует, тогда как насчет взаимовыгодной сделки?

— Это какой же? — снова пытаюсь на нем взгляд фокусировать.

Снова руку свою смачивает, и проходится пальцами по моему лбу:

— Я ведь серьезно сказал: выходи за меня, — снова повторяет свое немыслимое предложение. — Я заберу тебя в Москву, ты будешь жить в моей квартире, переведешься и продолжишь учиться. Так и мне будет спокойней, не придется вечно кататься за тридевять земель, чтобы проверить как ты. И старики твои смогут расслабиться наконец-таки. Будем приезжать к ним пару раз в год, а захотят, так тоже в город их перевезем.

— Да ты же их знаешь, — отмахиваюсь, будто из всего что он сказал, только эта часть имеет значение.

— Знаю, — кивает он, — а еще знаю, что ты не угомонишься, пока на учебу не вернешься, потому и предлагаю тебе пожениться. Чтобы ты не вздумала глупости творить, сбегать, или вот такие договоры, как мне, кому-то еще предлагать.

Прикусываю губу, с досадой осознавая, что знает он очевидно не только моих стариков. Но и меня саму, как ни странно. А вот я кажется его совсем и не знала выходит.

Значит он предлагает мне брак, чтобы вроде помочь. Но какая ему самому с этого выгода? Хоть убей не понимаю.

Хотя… невольно вспоминаю, как мама пилила его в каждый приезд, что ему давно пора жениться. И почти каждый раз именно из-за этих разговоров Бесо уезжал из родительского дома раньше запланированного, не желая развивать конфликт. А тут такой шанс — несколько зайцев одним выстрелом: угодить матери, и отец вроде идею с нашим браком заведомо поддержал, и я нуждающаяся, значит нам обоим полезен этот союз. Когда еще ему представится такая возможность?

— Я никогда не попрошу твоей любви, — вдруг продолжает он, видимо решив, что предыдущих аргументов было недостаточно. — И позабочусь о тебе, ничего не требуя взамен. Помогу закончить учебу, и…