Книга Трое. Любовь по понятиям, страница 42 – Ирина Серебрянская

Он подходит, обнимает со спины, утыкается носом в макушку. От него пахнет сном и ещё чем-то родным, домашним, чем пахнет только он. Иди, поспи ещё, — говорит она.

Не хочу. С тобой хочу.

Они стоят так долго, глядя, как за окном разгорается новый день. А где художник? — спрашивает Борис.

Спит. Не буди, пусть отдыхает. Он вчера допоздна рисовал.

Опять портреты?

Опять.

Борис усмехается:

Помешался на тебе.

А ты нет?

Он не отвечает, только крепче прижимает к себе.

День течёт неспешно, по-деревенски.

Андрей просыпается, пьёт чай на крыльце, глядя на реку. Потом уходит в мастерскую — у него заказ, пишут какие-то столичные, прослышали про художника в глуши. Деньги платят хорошие, и он работает с утра до вечера, только на обед выходит.

Борис возится во дворе — чинит забор, таскает дрова, проверяет лодку. Он научился всему: и плотничать, и рыбачить, и даже коров доить — поначалу было смешно смотреть, как огромный мужик сюсюкает с бурёнкой, но теперь получается ловко.

Марта хлопочет по хозяйству — стирает, готовит, полет грядки. Ей нравится эта жизнь, нравится чувствовать землю руками, нравится, что вечером они собираются втроём на крыльце, пьют чай и смотрят на закат. Иногда к ним приходят соседи — местные, простые, которые давно уже перестали удивляться странной семье из трёх человек. Кто-то думает, что

Андрей — брат, кто-то — что друг. Они не объясняют. Это их дело, их жизнь, их тайна. Вечером, когда солнце садится за лес, они сидят на крыльце втроём. Хорошо здесь, — говорит Андрей, глядя на реку.

Хорошо, — соглашается Борис.

Марта молчит, просто слушая их голоса, просто чувствуя их рядом. — Не жалеешь? — спрашивает она вдруг. — Что уехали? Что всё бросили? Борис долго молчит, глядя вдаль.

Жалею только об одном, говорит он наконец. — Что раньше не догадался.

А ты? — Марта поворачивается к Андрею.

Я? — он улыбается. — Я здесь всё нашёл. И тебя, и его, и себя. О чём жалеть?

— И я не жалею, — тихо говорит Марта. — Ни одной секунды.

Они сидят втроём, и закат красит небо в розовое и золотое, и река течёт мимо, и лес шумит, и где-то далеко осталась Москва с её стрельбой, криминалом и вечной суетой. Здесь другое. Здесь — дом.

— Знаете, — говорит Марта, — я иногда думаю, что было бы, если б я тогда не села в тот поезд. Если б осталась в Кимрах, если б тётка не выгнала...

Не думай, — перебивает Борис. — Что было, то было. Мы есть. Это главное.

— Главное, — эхом отзывается Андрей.

Марта кладёт голову Борису на плечо, Андрей обнимает её со спины, и они сидят так, глядя на догорающий закат.

Где-то в доме тикают часы. Где-то за рекой лает собака. Где-то в лесу кричит ночная птица.

А здесь — тишина. И счастье. Обычное, простое, ничем не примечательное счастье трёх людей, которые нашли друг друга в этом безумном мире.

Им больше ничего не нужно.

КОНЕЦ.