Книга Трое. Любовь по понятиям, страница 26 – Ирина Серебрянская

A теперь, сказал Андрей, — я их уберу. Медленно. А ты попробуй запомнить это чувство. Чтобы потом, когда будет страшно, ты могла его вызвать сама.

Он убрал руки. Марта открыла глаза.

— Это... это было удивительно, — сказала она. — Я никогда не думала, что простое прикосновение может быть таким...

Каким?

Настоящим. Не пошлым, не страшным. Просто... тёплым. Таким оно и должно быть, — улыбнулся Андрей. — А теперь — вставай.

На сегодня хватит. Завтра будет следующий урок.

А что будет завтра? — спросила Марта.

Завтра ты увидишь себя. По-настоящему.

Он вышел, оставив её наедине с новыми, непривычными ощущениями. Марта лежала, глядя в потолок, и чувствовала, как на губах сама собой появляется улыбка. Она не знала, что будет дальше. Но впервые в жизни ей было не страшно.

Вечером вернулся Борис. Заглянул в её комнату, увидел, что она сидит, обхватив колени руками, и смотрит в окно.

Ну как? — спросил он.

Хорошо, — ответила Марта. — Очень хорошо.

Он подошёл, сел рядом. Помолчал.

Я тоже так хочу, — сказал вдруг. — Научиться. Не сломать.

Научишься, — уверенно сказала Марта. — Ты сильный. А сильные умеют быть нежными, когда захотят.

Он посмотрел на неё долгим взглядом. Потом осторожно, будто боясь спугнуть, взял её за руку.

Можно я просто посижу с тобой?

Можно.

Они сидели рядом, глядя на падающий снег, и молчали. Но в этом молчании было больше, чем в любых словах.

Три дня спустя

Андрей пришёл утром, когда Борис уже уехал. В руках у него было большое зеркало в тяжёлой деревянной раме — то самое, что стояло в прихожей. — Помоги, — попросил он.

Марта помогла принести зеркало в её комнату. Они прислонили его к стене, отрегулировали так, чтобы она могла видеть себя в полный рост. — Раздевайся, — сказал Андрей.

Марта замерла. Сердце пропустило удар.

— Не бойся, — добавил он мягко. — Я отвернусь. Я не буду смотреть, если ты не захочешь. Но ты должна увидеть себя. Всю. В первый раз по-настоящему. Он повернулся к окну, за которым всё так же падал снег

пушистый, укрывающий город белым покрывалом.

крупный, Марта стояла, не двигаясь. Потом медленно, словно во сне, начала расстёгивать пуговицы на свитере. Свитер упал на пол. За ним — майка. Юбка. Бельё.

Она осталась стоять обнажённой перед высоким, в полный рост, зеркалом. И замерла, разглядывая себя.

Из зеркала на неё смотрела девушка — тонкая, хрупкая, почти прозрачная. Высокая грудь — маленькая, девичья, которую она всегда стеснялась. Тонкая талия, крутые бёдра, длинные ноги. Кожа — молочно-белая, с голубоватыми прожилками на висках и запястьях. Волосы — тёмной волной рассыпались по плечам, касаясь сосков.

Она никогда не видела себя такой. Голой. Беззащитной. И — красивой. Ты смотришь? — спросила она шёпотом.

Нет, — ответил Андрей, не оборачиваясь.

— Я жду.

Я... я не знаю, что делать.

Ничего не делай. Просто смотри. И говори вслух то, что видишь. Марта смотрела. Долго. Очень долго.

Я... у меня родинка на плече, — сказала она. — Бабушка говорила, это к счастью.

— Хорошо, — отозвался Андрей. — Что ещё?

Шрам на коленке. Упала, когда маленькая была. Бежала за цыплёнком и упала.

— Он не портит тебя. Он часть твоей истории.

Живот... плоский. Слишком, наверное. Бабушка говорила, женщина должна быть округлой.