Книга Медкомиссия. Строгий врач, страница 88 – Лучия Мун

— Больно… — шепчу, стыдясь своей неопытности.

— Это правильно… — он целует слезу на моей щеке, внезапно толкаясь глубже.

— Аааай… — мой крик разрывает тишину комнаты, когда его тело окончательно сливается с моим.

Больно. Морщу губы, в уголках глаз снова зарождаются слезинки… Хочется застонать…

Острая, обжигающая, разрывающая — будто раскаленный клинок пронзает насквозь.

Вцепляюсь в простыни, выгибаюсь дугой, пытаясь убежать, но его руки железными обручами сковывают мои бедра.

— Тссс… — его горячее дыхание обжигает шею.

— Ммм… — снова капризно морщу губы, выгибаюсь… — боольно, — стону жалобно, верчусь под ним. Но бедра прижаты и крепко зафиксированы.

Его голос звучит доминантно, вместе с тем расслабляюще:

— Это надо… надо делать без анестезии…

От этих слов меня пронзает жар. Тугой иглой, раскаленной, острой… мне становится до того… сладко, горячо, нежно… Что я вздрагиваю, расслабляюсь… Всего на миг пропускаю его глубже и он заполняет…

Рывком.

Толчком.

Слезы катятся по вискам, смешиваясь с потом. Я вся горю, дрожу, не могу дышать от этого чудовищного ощущения растяжения, наполнения.

— Ты… такая… узкая… — он говорит сквозь зубы, и в его голосе — дикая смесь восторга и мучения. Его мышцы напряжены, как тетива лука, вены выступают на руках, сжимающих меня.

— Мммм… — я закусываю губу, чувствуя, как внутри все сжимается, протестует, приспосабливается.

Толчок. Сильный. Острый.

Еще один.

Еще.

Мне хочется их считать.

Боль притупляется, уступая место странному пульсирующему теплу.

— Ооой… — мой стон неожиданный, стыдный, но остановить его невозможно.

Он хрипит, ускоряясь, и вдруг сладкая искра… Вспышка… Нечто безумно приятное…

Где-то в глубине, там, где боль и наслаждение переплелись в один клубок, что-то загорается. Ярко. Ослепительно.

— Аааай — я вскидываюсь, впиваясь ногтями ему в спину. Тело живет само по себе, сжимается вокруг него в такт, умоляя не останавливаться.

— Ты… принимаешь… меня… так… — каждое слово отбивается ударом тела, заставляя меня вздрагивать.

— Ууу… — мой голос срывается, растворяясь в прерывистых стонах.

— Расслабься, — его голос гремит, как раскат грома в моих ушах, и я чувствую, как всё внутри сжимается в предвкушении.

Он ускоряется.

Каждый толчок теперь бьёт глубоко, задевая что-то внутри, от чего искры разлетаются по всему телу. Ноги сами собой обвиваются вокруг его поясницы, притягивая глубже, жаднее.

— Я не могу… — захлёбываюсь собственным дыханием, пальцы скользят по его потной спине, цепляясь, чтобы не улететь в это безумие.

Он рычит, впиваясь пальцами в мои бёдра.

Я пытаюсь выдохнуть, чтобы расслабить мышцы, но ничего не получается. Я зажалась… сама чувствую, ощущаю… Но по-другому не могу и не хочу…

Кир наконяется, его горячее дыхание обжигает кожу за секунду до того, как губы касаются шеи.

Лёгкий едва ощутимый поцелуй, нежный, мурашки бегут по спине, заставляя вздрогнуть.

И сразу же, как только я расслабляюсь, его губы прижимаются плотнее, тепло разливается волной, а зубы слегка задевают кожу, заставляя сердце бешено колотиться.

— Мммм… — стон вырывается сам собой, когда он медленно засасывает кожу, оставляя горячий влажный след. Боль и наслаждение переплетаются — остро, сладко, невыносимо.

Я расслабляюсь…