Книга Медкомиссия. Строгий врач, страница 45 – Лучия Мун

— Разные, — он поднимает взгляд на меня и я вижу, как горит в нем темный огонек, — ты хочешь узнать поподробнее?

— Ну… просто интересно.

— Интересно? Идем.

Врач берет ключ, мы выходим, пока он запирает дверь, я озираюсь — в коридоре пусто, никого нет.

— Идем за мной.

Он ведет меня по лестнице вверх, я туда еще не ходила. Я была только на первом этаже — в кабинете врача, в смотровой, у проктолога и в своей комнате. А тут есть еще целый этаж и, возможно, даже два.

* * *

Просторный, но уютный холл — тоже ковер, только теперь уже светло-серый, с длинным ворсом, пушистый, ногам так и хочется в нем утопать.

Иду в больничных шлепках, а хочется босыми ногами по этому коврику… Доктор, словно читает мои мысли:

— Можешь пройтись по нему босиком, — и продолжает, — здесь многие так ходят.

Едва касаюсь стопой ковра, как смеюсь.

Он не просто щекочет — он ласкает.

Каждая ворсинка будто живая, мягко и настойчиво скользит между пальцами, обволакивает подъем, цепляется к нежной коже пятки едва уловимыми, но безумно чувственными касаниями.

Я медленно перекатываюсь с носка на пятку, и ковер отвечает мне сотнями крошечных импульсов — то нежно, почти стыдливо, то вдруг смелее, будто пробуя меня на прочность.

Ворс густой, чуть упругий, и когда я слегка вдавливаю в него ступню, он сопротивляется — но лишь для того, чтобы потом, сдавшись, обнять ногу целиком, проникнув в каждый изгиб, каждый чувствительный излом.

По спине пробегает дрожь: это не просто щекотка, это почти что поцелуй — горячий, влажный, слишком интимный для такого места.

Я задерживаю дыхание.

Хочется наступить сильнее, прижать ковер всей тяжестью тела, почувствовать, как он прогибается, принимая меня…

— Нравится? — спрашивает доктор, и в его голосе звучит что-то слишком понимающее.

Я лишь киваю, не в силах оторвать ногу от этого сладостного, почти греховного ощущения. И хочется продолжать еще и еще, касаться, трогать нежной кожей ступни ковер, как…

… мои уши пронзает мучительный женский крик.

— Что это… то есть… что с ней делают?

Смотрю на доктора, но он молчит.

Крик повторяется, только теперь женщина уже не кричит, а стонет. В ее голосе слышна мУка, но вместе с тем сейчас отчетливо стало слышно, что ей приятно… что ей хорошо…

Стоны звучат еще, но уже спокойнее, тише, будто что-то самое больное с ней сделали в тот миг, а теперь боль идет на спад.

— А что там… происходит?

Доктор выжидает паузу и отвечает:

— Лечение.

— А… от чего ее лечат?

— Именно эту? Ее ото всего.

— А вы знаете… кто там?

Врач ухмыляется:

— Ну конечно.

— А она… тоже проходит медосмотр?

— Она его уже давно прошла.

Молчу, больше не вытягиваю из него слова, но врач говорит сам:

— Она приходит сюда снова и снова… Когда ей становится скучно, когда одиноко, когда…

Он не договаривает, молчит.

Я все стою на ковре, его ласковые волны уже не щекочут мне ноги потому что ступни стали влажными от страха.

Я не понимаю что это… Но я ощущаю каким-то задним чувством этот гремучий коктейль: когда и больно, и хорошо. Я на себе это, черт возьми, испытала!!!

— Ей правда нравится?

— Хочешь? Спроси.

Стою как вкопанная, но врач хватает меня за руку и, босую — я не успела надеть шлепки — ведет прямо в эту дверь.

Стучит и, не дожидаясь ответа, заходит — и заводит меня за собой.