Онлайн книга «Медкомиссия. Строгий врач»
|
— А придется ввести глубоко. Киваю. С губ слетает взволнованное: — А если не вытерплю? — В таком случае будем через боль принудительно расширять. У вас впереди сигмоидоскопия, а это непросто, если попа не готова. Впереди что? Черт. Не готова… Сегодня он будет готовить. Врач увлеченно продолжает: — Сегодня возьмем анализы. Не все, я возьму только ректальные, остальные завтра возьмет интерн. Он смазывает прут гелем и мне приказывает властное: — Давай. На четвереньках прогибаю попу. Стоять так — тяжело, гораздо проще было лежать в кресле, по крайней мере тело расслаблено. Рукой в перчатке он касается моей попы, раздвигает половинку в сторону, обнажает дырочку, которая тут же жмется от холода… Касается кончиком, пока еще не вводит, но заботливо предупреждает: — Как станет очень больно, невмоготу — говори. Глава 31. Уже больно Я так и не поняла для чего, для какого анализа эти мучения, но спрашивать уже — нет: ни времени, ни сил. Ни доктор не будет меня слушать. Длинный прут в его руках уже настроен причинить мне боль. Его кончик касается моего кружка, трогает и уже медленно входит, смазанный скользким средством… — Ммм… — скорее от страха, нежели от боли, — ммм… Вспоминаю про его крепкие руки на своем лоне и жду, когда же он тронет меня там, когда… Но прут медленно входит без капли ласки. Пока что ощущаю только неудобство и расширение, хочется двинуть попой, чтобы избавиться от боли, но… Но нельзя. А потому стою покорно раком и мне все больше и больше кажется, что здесь что-то неправильное. Что эта штука в попу — не для лечения и вовсе не сбор анализов. Тогда что? Мой неопытный в сексе мозг отказывается соображать, он просто не может выдать информацию по простой причине нехватки данных. Я не знаю что принято в сексе, а что нет. И не знаю как должен проходить осмотр у врача, тем более у проктолога. Скажи мне раньше, что мне придется заходить в такой кабинет — я бы ни за что сюда не пришла, но сейчас стою на четвереньках перед мужчиной и… … и жду боли. И вместе с тем надеюсь, что он сделает приятно. Что тронет, что погладит как в прошлый раз. С губ срывается уже болезненное: — Ммм… Прут входит все глубже в попу и, боюсь, что дела мои уже плохи. Боль нарастает, вот-вот будет невмоготу и… Он сказал говорить если станет сильно плохо. И я уже близка сказать… — Ааай, — с силой всасываю воздух, зажав губы, — ммм… уже болит… Но врач будто не слышит моих слов, все продолжает — даже больше: пальцами он разводит половинки в сторону, еще больше открывая перед собой мой маленький вход. Прут идет глубже… не выдерживаю… завываю… Сначала низким мучительным голосом, потом взвизгиваю как собачонка… … меня, наверное, слышно из-за двери. Стыдно. А вдруг мимо проходит кто из интернов? Почему-то в голове сразу — им такое привычно слышать. Но ведь это же… ненормально… неправильно… Черт. Черт-черт-черт! Стараюсь сжаться и не кричать, но вместе со ртом сжимается попа и… — Ммм… — боль пронзает. — Это потому что ты сжалась, — голос врача показался глухим и чересчур хриплым, как будто он целый век ни слова не говорил. — Ууу… Не могууу… Он же говорил ему сказать, ну и… я сказала и… ничего не изменилось. Я думала как станет больно — он перестанет вводить. Но нет! Уже дергаюсь, сильно жмурюсь, выгибаю наверх спину, но тут же ощущаю, как он кладет мне на поясницу свою руку, заставляя принять правильное положение. |