Книга Медкомиссия. Строгий врач, страница 29 – Лучия Мун

— Ну все… все-все-все… — обнимает меня как маленькую, — тише… успокойся… Просто перенервничала вчера, испугалась…

Мне кажется, он сделал жест медсестре, потому что та торопливо встала и ушла. Зачем-то прикрыла за собой дверь.

Доктор садится на стул, а меня усаживает на колени. Прижимает меня к себе так ласково, так по-отечески — с любовью, с теплом. И говорит как своей — тихим уютным голосом:

— Я понимаю все… понимаю тебя… Ччч… давай…

Он встает, берет что-то из шкафа, встряхивает. Поворачивает меня спиной к себе и говорит настолько буднично, обычно… так, словно это ничего такого не значит…

— Поднимай халатик на пояса, раздвинь ладошками попу и наклонись.

Сглатываю, смотрю — в его руках градусник.

В голове пусто от слез, но в груди решимость уйти.

— Давай все сделаю сам. Я понимаю… тебе неудобно при мальчишках…

Молчу. Дышу. Мальчишек я пока не видела. Ко мне в палату заходил только один.

Тонким голосом возражаю:

— Нет… Не это… Мне просто… Просто даже не дали умыться… Подмыться… искупаться…

Он касается моего плеча и мягко подводит к столу. И я ощущаю, что мне ничего не стоит прямо сейчас наклониться и сделать то, что он требует. Врач такой вежливый, добрый, заботливый.

Хоть я и решила уйти…

Но сколько проблем обрушится сейчас, если я уйду! Конст. право, декан, родители, которые пошлют к своему гинекологу, а потом будут спрашивать меня — ну как?

Ну уж нет. Я взрослая, мне 19.

И эту проблему мне надо решить самой.

Спрашиваю несмело:

— Так что, мне лучше остаться?

Он как само собой разумеющееся кивает:

— Все деликатное я сделаю сам. Утром тебе будут давать время на душ и на различные твои желания. Хоть медитируй, — он сказал и улыбнулся, взял банку со смазкой и выдавил на палец гель.

Почему-то мне совершенно не страшно от его действий, даже как будто… уютно. Его кабинет, мы вдвоем, больше никого…

Он подходит ко мне и трогает попу пальцем.

— Расслабленная, — и давит сильнее, непроизвольно сжимаюсь, — ну вот, уже испугалась.

Легко шлепает меня по ягодице и говорит заботливое:

— Сейчас немного… холодок… потерпи…

И между ягодиц я ощущаю холодный носик предмета. Вздрагиваю.

— Ну-ну, кто же боится градусника.

Леденею от его слов.

Это вот такие измерения температуры по утрам?

Это он хотел, чтобы тот молодой интерн меня градусником в попу тыкал?

От этих мыслей аж сжимаюсь и чувствую боль.

— Ччч… — он пальцами разжимает мне ягодички и спокойно говорит, — чего сейчас-то испугалась? Все спокойно, все привычно. Все как каждый день.

“Каждый день”.

Что это за слова?

Решаюсь, спрашиваю:

— А почему… — голос сдавленный, когда в попе предмет, — … каждый день?

— Расслабься и ни о чем не думай.

Уверенным движением он вводит градусник. Сдавленно ойкаю, но он даже не обращает внимания, держит и запросто так, спокойно говорит:

— Укольчики тоже проколю сам. Сам сегодня возьму анализы. Вечером, как всегда, ты на прием ко мне.

Тянется, берет со стола свой смартфон. Через какое-то время слышу:

— Андрэ, алло, слушай, принеси в кабинет все…

Пауза… Слышу его дыхание:

— А что там? Уколы только, а еще… А… нет. Мне не надо карточки здоровья. Я ее знаю и так.

Врач кладет трубку, вынимает из моей попы градусник. Кладет руку мне на поясницу — вынужденно так и продолжаю стоять.