Книга Падший ангел. Явление Асмодея, страница 122 – Хьюго Борх

Вернулся голос пришельца: «Но все здесь Божественно, и даже ты. И тебя это мучает».

Пока он обо мне знает больше чем я о нем – он непобедим. Пока во мне есть хоть капля греха – он непобедим. И викарий обнаруживал в себе притяжение греха, пусть ради спасения другого человека, но через согрешения, вопреки священству, он прослеживал свой дальнейший путь.

Священник скрылся в высокой траве от всевидящего людского глаза. Превозмогая нагрянувший кашель, он вздохнул глубоко и улегся на спину. Ему хотелось смотреть на небо… Когда он вернулся после короткого забытья на эту грешную землю, он увидел склонившуюся Кристину. Из деревянной чарки она протирала студеной водой его лоб и веки. Домой она вела его за руку как ребенка. Чуть не наступив на медянку, Кристина вскрикнула. И он впервые за день улыбнулся. Медянки не ядовиты – объяснил он ей – их отличают от гадюк характерные пятнышки на спинке, и гадюки носят на себе «каинов знак» – полосу, идущую зигзагом. Вдобавок у гадюк остервенелые огненные глаза, не различающие в ярости собственной тени, почему гадюка и кусает свою тень. Кристина вспомнила, что есть дурная примета – встречать на пути к дому гадюку. Он поправил ее – нет примет, есть Божественное провидение, которому нужно следовать.

…Они уснули в объятиях друг друга. Грядущий день готовил им новую печальную весть: от укуса гадюки, корчась в страшных конвульсиях, умрет старик Маанус. Гадюка ужалит его на той самой тропе, где прошли священник и его преданная прихожанка…

Пастухи, что выгнали отару овец, могли видеть священника, который отслужив заупокойную мессу по старику, шел к дому Марты. С недавнего времени с ней творилось неладное. Слухи о ее бесноватости разлетались со скоростью ветра, но усиленно ходили вести о приезде Инквизитора, расправы которого всегда начинаются с бесноватых. Власти города к такому гостю готовились тщательно. Они направили людей, навести порядок на кладбище и захоронить все гниющие трупы волков, разбросанные по округе. Никто не знал, какой зверь объявил охоту волкам. Осмотр показал: на трупах не было ран от оружия. Волки были будто удушены.

«Расправа над Мартой неминуема – думал священник – Люди думают о безумстве Марты, не подозревая, что сами безумны. Многими уже управляет любопытство, жажда расправы и крови. Правда никому не нужна. Почему с Мартой случилась эта беда? А кого это заботит? Человеческое любопытство перемешано с непомерной злобой и ненавистью. Людям нужен повод и они выйдут толпой, глазеть на пытки и казни».

Как быстро прошло время ухмылок и насмешек над Мартой, еще совсем недавно люди просто потешались над ней, но теперь остерегались, пугали ею детей, плевались вслед, и бросали камни. И с каждым камнем или даже вскользь брошенным недобрым взглядом – вырастал страх перед ней. Ее начали бояться – ведь никто не знал, что от нее ждать. Она несла вслух всякий бред, но отчетливо слышались в ее словоблудии обвинения священника в бесовстве.

Он подумал об очевидцах, рассказавших, что видели они у озера пастушку лягушек, именно лягушек. Скопища этих гнусных тварей паслись на берегу, не иначе как стадо коров. Пастушка умело справлялась со своими подопечными, искусно взмахивая прутом. Не могло составить труда, угадать в той безумной пастушке Марту. Она так усердно вела свое занятие, будто исполняла какую-то повинность. Странные амулеты, болтались на ней, как погремушки на чучеле огородном.