Книга Ключ с правом передачи, или Смертельное наследство, страница 53 – Ольга Аверина, Юлия Аверина

— Настя? — удивленно воскликнула она. — Ты куда это собралась?

— Хочу немного воздухом подышать, — как можно более беззаботно проворковала девушка, — а то дома слишком душно!

— Если душно, окрой форточку! А на улицу ни шагу. Тебе лежать велено! Вот упадешь в обморок, что я потом маме скажу?

— А ты ей ничего не говори! — хитро улыбаясь, предложила Настя. — К Вариному приходу я буду дома, обещаю.

— Нет! — категорично замотала головой Лизавета. — Так мы поступать не станем, снимай куртку.

Упрямо опустив голову, Настя сделала пару шагов к входной двери, но потом все же вернулась и неожиданно спросила:

— Ты секреты хранить умеешь?

— Умею,

— Ну тогда слушай…

Закрывая за Настей дверь, Лиза с тоской подумала: «Какая же у людей жизнь интересная, насыщенная событиями и приключениями. А я только и знаю, что дом да учеба. Не молодость, а тоска смертная». И, бросив угрюмый взгляд в окно, она поплелась в свою комнату готовиться к экзамену по зарубежной экономике.

Дома мое долгое отсутствие было заметно невооруженным глазом. Занятые учебой дети даже не пытались сохранять хотя бы видимость порядка. Пыль, разбросанная повсюду одежда, гора грязной посуды в раковине — вот что ждало меня в родных стенах. Я так увлеклась уборкой, что чуть не опоздала на встречу с врачом Серафимы Сергеевны. Открыв дверь своим ключом, я вошла в темный тесный коридор и прислушалась. Квартира встретила меня мертвой тишиной. Не играло радио в комнате Серафимы Сергеевны, не лилась вода на кухне, никто не вышел мне навстречу. «Что-то случилось! Что-то нехорошее с тетей Симой», — забилось у меня в висках. Дрожащей рукой я нашарила выключатель. Яркий свет, ударивший в глаза, немного успокоил и отрезвил. «Погоди паниковать раньше времени, — приказала я себе, — скорее всего, старушка просто отсыпается после бессонных ночей в больнице». Сняв шубу и на ходу скинув ботинки, я рванула было в комнату, но замерла на полдороге. Дверь в спальню Александры Сергеевны была распахнута, на спинке кресла висела яркая цветастая шаль, а на открытом инструменте стояли ноты… «Реквием Моцарта», — прошептала я.

Серафиму Сергеевну я нашла крепко спящей. Дыхание ее было ровным и спокойным, поводов волноваться не было. «Что происходит, — невольно задумалась я, — зачем она снова и снова бередит свою рану таким странным способом?.. Или все-таки это не Серафима, а кто-то чужой?.. Кто-то, кто хочет причинить ей боль и страдание?..» Постояв немного в дверях, я на цыпочках направилась в комнату младшей сестры, чтобы успеть до пробуждения тети Симы убрать следы прошлого.

Старинные часы в гостиной пробили пять.

Серафима Сергеевна наконец открыла глаза.

— Леля, ты? — слабым голосом проговорила она. — А где же Любовь Георгиевна?

— Понятия не имею, — пожала я плечами, — скорее всего, не смогла вырваться из больницы.

Да нет же! — Серафима поморщилась и, схватившись за голову, села на кровати. Она была здесь, еще утром.

Теперь наступила моя очередь удивляться.

— Вот это новость, и что же она здесь делала?

— Да ничего особенного, осмотрела меня, лекарства выписала, — продолжая держаться за голову, ответила Серафима, — а перед уходом укол сделала. Дальше ничего не помню, ни как провожала Любовь Георгиевну, ни как дверь за ней закрывала.