Книга Ключ с правом передачи, или Смертельное наследство, страница 37 – Ольга Аверина, Юлия Аверина

Сразу после похорон бабушки мама настояла на том, чтобы мы переехали в Потаповский. Отец не спорил, ему было все равно, где ночевать, он целыми днями пропадал на работе. Во время Великой Отечественной войны европейская часть сети железных дорог была почти полностью разрушена, и поэтому Министерство путей сообщения работало в авральном режиме. В тяжелые послевоенные годы папу мы почти не видели дома, зато регулярно получали его министерский паек, что позволяло жить нам гораздо лучше многих соседей. Наша дальнейшая с Сашенькой судьба сложилась не слишком счастливо. Неудачное замужество, развод и как результат возвращение в старую квартиру в Потаповском переулке. Честно говоря, мне не хочется ворошить прошлое, тем более что эти годы, полные слез и несбывшихся надежд, не имеют никакого отношения к моему дальнейшему рассказу, поэтому я сразу перепрыгну в семидесятые, когда на семьдесят восьмом году жизни от инфаркта скончался мой отец Сергей Христофорович Левицкий. Мама тяжело переживала потерю мужа, с которым прожила долгую, счастливую жизнь. В один день она постарела лет на десять, совершенно потеряла вкус к жизни и, хотя была младше мужа на целых одиннадцать лет, стала все чаще задумываться о смерти. Об этом я догадалась совершенно случайно, после одного странного разговора, состоявшегося у нас с мамой однажды вечером.

Александра, как обычно, пропадала в консерватории, я возилась у себя в комнате с новой куклой, купленной по случаю на блошином рынке. Мама неслышно вошла в комнату и тихо опустилась в кресло возле моего стола.

— Чего не спишь? — Я оторвалась от работы и взглянула на бледное, с красными от частых слез глазами лицо матери.

— Да что-то не спится, — вздохнула она.

— Хочешь, чайку попьем? Сашка с подружками после консерватории в ресторан собиралась, чей-то день рождения отмечать. Так что дома будет не раньше полуночи.

— Вот и хорошо, — неожиданно оживилась мама, — мне давно надо было поговорить с тобой тет-а-тет об одном очень серьезном деле. Иди, ставь чайник, я сейчас приду.

Я заварила чай, достала сахарницу, вазочку с конфетами и даже успела съесть парочку, когда наконец-то на кухню вошла мама. Вид у нее был довольно странный, в одной руке она держала шкатулку с фамильными драгоценностями, а другой бережно прижимала к себе Элизабет, мою первую фарфоровую куклу, принадлежащую когда-то еще бабушке Пелагее.

— Помнишь, Симочка, что это за кукла, — усевшись рядом и взгромоздив тяжелую шкатулку на стол, спросила мама.

— Еще бы не помнить! — усмехнулась я. — Это память о бабушке и наша семейная реликвия, которую следует беречь как зеницу ока! — тут же выпалила я часто повторяемые мамой слова. — Никогда не забуду взбучку, которую ты мне устроила в четвертом классе, когда я потащила Элизабет в школу, похвастаться перед девчонками.

— Верно, а сегодня пришло время раскрыть тебе истинную тайну этой старинной куклы, — мама положила Лизу ничком на кухонный стол и аккуратно раздвинула пышные золотые кудри. — Взгляни вот сюда. Знаешь, что это?

— Мам, таким вопросом ты меня просто обижаешь! Всю свою сознательную жизнь я занимаюсь фарфоровыми куклами. Это клеймо, клеймо Французского мастера ХІХ века Жюля Николаса Стейнера.

— Не спеши, Симочка, — каким-то загадочным тоном произнесла мама, — приглядись повнимательнее.