Книга Тайна озера самоубийц, страница 76 – Анна Велес

Журналист почувствовал, как все больше увлекается, будто разгадывает новую загадку. Он понимал сюжет, понимал идею Амелии и даже название этой серии картин. Это путь. Усердная работа, первые финансовые успехи. А дальше?

На следующем полотне был изображен ранний вечер. Большое помещение, видимо холл какого-то офисного здания. Снова окна, панорамные, широкие. Между ними расставлены какие-то кадки с растениями с развесистыми листьями. А там, за окнами – город, на который спускаются сумерки. И снова тонкий женский силуэт. На этот раз женщина стояла спиной и смотрела вниз. Будто наблюдала, как готовится ко сну ее личное «королевство». Во всем облике героини чувствовалась уверенность и решительность. И сам ее образ стал отчетливее. Он уже не прятался за «антуражем».

Илья дошел до последней картины цикла. Торжество, много света и людей. И будто на подиуме – она. В шикарном платье, все с той же сложной элегантной прической. Яркая и стильная, достигшая своего триумфа. Проявившаяся и вышедшая на первый план. Теперь видны все детали ее образа, даже умелый вечерний макияж. Но лицо… Оно так и осталось непрорисованным. Чтобы каждая могла представить себя на ее месте? Или чтобы, кто знал, мог увидеть лицо самой Амелии. Потому что Илья это уже видел! Он, стоя напротив картины, невольно засунул руку в карман, где лежал его сотовый телефон, куда Петр только несколько минут назад переслал фотографии. Именно так художница выглядела на одной из них. На той самой, первой, селфи с Василием.

— Ну как? – спросил его Петр, прекрасно заметивший жест приятеля.

— Впечатляет, – коротко прокомментировал журналист все и сразу. И картины, и ситуацию в целом. – Амелия, я даже не знаю, что сказать, кроме спасибо.

— Это меня устраивает, – довольно известила его девушка. – Смысл понятен?

— Более чем. И, наверное, это лучшее, что можно было сказать на тему феминизма, – согласился Илья.

Клара весело усмехнулась на это его замечание.

— Это твои последние работы? – поинтересовался журналист.

— Нет, – отмахнулась она. – Года три назад писала. Потом было «Унижение».

— А там что за идея? – Илья испытывал искренний азарт.

— Ну тренд держался тот же, – стала объяснять Амелия. – Только я решила сделать все наоборот. Тогда еще были модны идеи женского унижения. Ну общественного. Всякие принижения там, якобы из-за мужского превосходства. Но… Лучше сам посмотри. Мне нравится, как ты видишь.

— Прости, но нам всем интересно за тобой наблюдать, – добавила Клара чуть виновато. – Не то чтобы мы развлекались за твой счет, но… Честно, становится чуть свободнее и не так грустно.

— Рад помочь, – иронично откликнулся их гость.

На самом деле сейчас он не испытывал раздражения от ее признания. Он понимал. К тому же Илье самому было очень интересно. Творчество Амелии реально впечатляло. А еще он хотел увидеть новую героиню и проверить, примеряла ли на себя художница и эту роль.

В этом цикле было всего три картины. Везде – город, шумный, полный движения и равнодушный. Темные тона, резкие линии. Дом, раскрытая дверь, на пороге мужской силуэт. Человек отвернулся от зрителя, спешит обратно в свое жилище, будто хочет отречься от мира снаружи. Или… от той, что осталась за порогом. Снова женский силуэт, оставленный здесь. Поникшие плечи, опущенная голова. Отчаяние и потеря. И тот же подход в изображении. Даже мужчина в темном проеме дверей ярче и отчетливее, чем девушка с ее горем. И это начало.