Книга Тайны клуба верховой езды, страница 62 – Грета Фогель

Кто бы мог подумать, что моя шутка про увеличение поголовья ученых так точно попадет в цель.

Я надел перчатки, чтобы ненароком не уничтожить улики, сел за компьютер и нажал кнопку «Пуск». Пока система выдавала иконку загрузки, я обыскал поверхность офисного стола на предмет наличия бумажки с паролем. Обычно компании, стремясь повысить уровень киберзащиты, придумывают сложные пароли, которые почти нереально держать в памяти. Этот логичный лишь на первый взгляд шаг на самом деле только заставляет своих сотрудников фиксировать большое количество букв и цифр на бумаге. Я, например, был одним из немногих сотрудников участка, записавший пароль в заметки телефона, а не на стикер.

Нужная мне бумажка нашлась в отделении ящичка, прямо под блокнотом. Комбинация из сочетания слогов и цифр легла в поле ввода. Полиция скоро будет здесь, и что бы здесь ни происходило, это тянет на серьезное преступление. Повинуясь профессиональным инстинктам, я спрятал улику в большой нагрудный карман, еще недавно занятый лабораторной крыской. Компьютер все еще грузился, так что я встал и быстро сделал несколько фотографий места преступления с разных ракурсов, отправляя их сразу на облако.

Я рассчитывал найти запись хода исследований и после входа в систему полез в папку с видео. Ну а что, у меня выходной, и я, как и планировал, смотрю вечером кино. Все идет по плану.

Вот только кино оказалось похоже скорее на фильм ужасов.

Видео были пронумерованы и рассортированы по дате съемки, поэтому я решил открыть самое первое, которое датировалось десятилетней давностью. На экране возник Сэм Баркер собственной персоной, в белом халате. А ведь у него была степень по биологии, вспомнил я. Он же не просто так открыл свой центр.

— Под моим руководством сегодня вершится история. Чего больше всего на свете боится родитель? Мы как-то собрались с ребятами, несколько лет назад, и стали обсуждать темы воспитания. Мы выпили совсем немного шампанского и разоткровенничались. Как выяснилось, каждый из нас до ужаса боялся потерять своего единственного ребенка. А что, если у твоего сына или дочери найдут болезнь или потребуется пересадка какого-то жизненноважного органа? Все мы были богаты, но не бессмертны. Более того – мы чувствовали себя ужасно уязвимыми. В тот вечер мы четверо заключили соглашение и решили профинансировать проект по клонированию.

Нашим детям было по семь – восемь лет, когда мы взяли их биоматериал, использовали мои технологии по репродукции вне обычной беременности. Создание новой жизни требовало времени и разработок, и к тому моменту, когда появились эмбрионы, нашим детям было примерно по десять-одиннадцать лет. Это значило, что органы долгое время просто не будут совместимы. – Сэм Баркер по ту сторону экрана потер виски и прищурился. – И тогда я начал эксперименты по ускорению роста. На крысах все сработало отлично, и я принялся работать с биоматериалом своих друзей. Тут на сцену вышло мое изобретение – я назвал жидкость, которая заставила клетки делиться быстрее, – «розовый фламинго». Плавая в этой субстанции по ночам, копии наших сыновей и дочерей могли нормально существовать днем, как обычные люди.

Рост ускорялся только во время сна, точнее, своеобразной гибернации. Мы решили воспитывать копии как обычных детей и не рассказывать им об их происхождении. Все клоны думали, что просто отправляются спать, и на утро обычно с восторгом лепетали, как видели сны о полетах. Иногда мы допускали ошибки, и тех, кто не получался, приходилось списывать и начинать сначала. Мы подстраховались и сделали несколько копий. В случае смерти реального дитя мы могли выдать одному из нас клонированного. Благо образование и воспитание в лаборатории давали первоклассное. За каждым ребенком закреплялась пара наставников, которая пусть и не заменяла родителей, но давала подобие тепла.