Книга Убийственно розовый сад, страница 50 – Диана Пенроуз

Пенни вновь ощутила короткий укол какого-то странного, холодного чувства.

— Здравствуй, милая, – проворковала Джинна, оценивающе оглядев Пенелопу. – Агата, напоминаю на всякий случай, что скоро на процедуры.

— Конечно, дорогая, я не забыла. Пойдемте, мисс Дэй, я вас провожу до выхода.

Агата медленно, с явным усилием приподнялась с кровати и издала при этом сдавленный, слегка кряхтящий звук, который она тут же попыталась скрыть легким откашливанием. Пенелопа поняла, что как бы мисс Уиллер ни бравировала своей собранностью и не держала осанку, тушение пожара и дым дались ей не просто. Она попросту пересиливала боль и усталость. Холод внутри Пенелопы растаял, уступив место внезапному теплу и сочувствию.

Пенелопа встала с края кровати и направилась к двери. Агата неловко влезла в больничные матерчатые тапки и вышла следом. На пороге она обернулась, кивнула Джинне и тихо затворила дверь палаты, отделяя их от уютного беспорядка с книгами и фруктами.

Больничный коридор был наполнен резким светом, который лился из высоких окон, выстроившихся по левой стене. Пробивавшийся сквозь не слишком чистые стекла, он ложился на линолеум яркими пыльными прямоугольниками, в которых медленно кружились миллионы микроскопических пылинок. По правой стене тянулись потертые до сероватого оттенка двери палат, на каждой – табличка с номерами и фамилиями пациентов. Между ними возвышались громоздкие тележки с пустыми подносами, каталки, на одной из которых, свернувшись калачиком, дремала сиделка в белом халате, и металлические стойки для капельниц, похожие на безжизненных тонких роботов.

Примерно в середине коридора, возле стойки постовой медсестры, кипела жизнь. Медсестры в белых халатах сновали туда-сюда, звеня стеклянными шприцами на металлических подносах. У стойки, опираясь на палочку, стоял старик в полосатой пижаме и что-то с жаром доказывал уставшей сестре с арифмометром. Две санитарки, громко обсуждая последние сплетни, катили пустую каталку, ее колеса отстукивали по стыкам линолеума четкий, механический ритм.

Напротив палат, по левой стороне, были процедурные кабинеты. Из одного вышел бледный мужчина, прижимающий к локтю ватку, и, пошатываясь, побрел к своей палате. Из другого доносился прерывистый глухой кашель и спокойный голос врача. Пенелопа открыла было рот, чтобы попрощаться с Агатой у выхода, однако та смотрела куда-то поверх ее плеча, сосредоточенно вглядываясь в длину коридора.

— Пойдемте-ка поищем палату мистера Томпсона, – тихо, но твердо произнесла Агата, щурясь теперь в дальний конец, где солнечный свет уже начинал таять в сумеречной тени лестничного пролета. Пенни внутренне удивилась и ощутила легкий укор собственной невнимательности. Как она сама не додумалась? Гарри, конечно же, тоже здесь. Его можно было расспросить о пожаре, если он, разумеется, будет в состоянии говорить.

— А что насчет мистера Франклина-старшего? – спросила Пенелопа, понизив голос. – Он ведь тоже здесь?

Лицо Агаты приняло озабоченное выражение.

— Он в другом отделении. Пока рано что-то заявлять, но, вроде, все неплохо. Сейчас главное – поговорить с тем, кто был внутри и может рассказать, что там произошло. Пока детали свежи. И я бы хотела извиниться перед ним лично, – продолжила Агата, – может даже… задать пару вопросов. – Ее глаза блеснули за блюдцами очков.