Книга Убийственно розовый сад, страница 5 – Диана Пенроуз

На следующее утро, когда пропажа не нашлась, Пенелопа действовала с холодной решимостью стратега. Она подкараулила его в пустом коридоре, где пахло воском для пола и доносилось эхо из спортзала.

— Джон, – тихо сказала она, преградив ему путь, – я знаю, что это ты взял журнал.

Он остановился, и на его лице мелькнуло неподдельное удивление, быстро сменившееся привычной маской высокомерия. Он шагнул ближе, пытаясь запугать ее ростом и напором.

— О чем это ты, Пятно? – он ядовито растянул прозвище. – Бредишь? Лучше проваливай, пока цела.

Пенелопа не отступила, хотя ее колени слегка дрожали. Она сделала свою ставку, глядя ему прямо в глаза.

— Верни его миссис Эджкомб. Тихо положи на место, и я забуду, что видела тебя в тот день возле учительского стола. Никто не узнает.

Она предлагала перемирие, выход без потери лица. Но Джон, ослепленный злостью и, возможно, страхом, лишь прошипел:

— Только попробуй кому-то проболтаться, и я сделаю так, что тебе больше ни в одной школе жизни не будет.

Он не вернул журнал, решив, что одноклассница блефует. И тогда Пенелопа с тяжелым камнем на душе, но с уверенностью в своей правоте пошла к миссис Эджкомб. Она не кричала и не обвиняла, а спокойно изложила свои доводы: его мотив, его странное поведение и свою догадку о возможном месте: он мог спрятать журнал недалеко, чтобы потом вернуть, когда шум утихнет. Оказалось, она угадала. Джон, не мудрствуя лукаво, засунул его под отставшую половицу в соседнем классе, прямо под кабинетом завуча. Для Пенелопы это была не просто победа в детской ссоре. Это было первое осознание силы собственного ума: способности видеть связи там, где другие видят лишь хаос.

Миссис Эджкомб, будучи женщиной принципиальной, не назвала имени своего информатора, но Джону не нужны были прямые улики. Он знал. И в тот момент, когда его взгляд встретился со взглядом Пенелопы в школьном коридоре после разбирательства, что-то щелкнуло. Детская неприязнь, как перезревший плод, упала и разбилась, а на ее месте проросла настоящая, холодная вражда.

Их школьная жизнь превратилась в поле боя с ежедневными диверсиями. Джон, используя свое влияние, следил, чтобы Пенелопу всегда выбирали последней в команды на физкультуре, а его друзья «случайно» сталкивались с ней, рассыпая ее вещи по коридору. Однажды он подменил ее идеальный чертеж по геометрии на лист с каракулями, за что она получила выговор. Пенелопа, в свою очередь, действовала точечно и изобретательно. Она узнала, что Джон панически боится пауков, и как-то раз его пенал с громким криком вылетел в окно, когда из него выползло безобидное существо, подброшенное накануне. Потом «случайно» пролила воду на его каллиграфически выведенное сочинение, а в день, когда он должен был представлять свой проект по физике, шепнула самому болтливому мальчику в классе совершенно неверную, но очень убедительную формулу, которую Джон сгоряча использовал и был публично осмеян учителем.

Казалось, с окончанием школы их пути должны были разойтись, но судьба распорядилась иначе. Оба они поступили в один и тот же колледж на факультет ландшафтного дизайна, и противостояние обрело новое, взрослое дыхание. Теперь Джон, используя связи отца, «забывал» включить ее имя в списки на престижные практики и исподтишка вносил правки в ее чертежи в общих проектах. Пенелопа в свою очередь научилась играть его же методами: как-то раз перед важнейшим просмотром у всего их курса «случайно» зацвели подброшенные ею в кампус аллергенные растения, и Джон, страдающий сенной лихорадкой, вынужден был представлять свой проект с красными слезящимися глазами, беспрестанно чихая. Их война стала тише, но оттого лишь изощреннее, переместившись из школьных коридоров в аудитории и профессиональное поле.