Книга Убийственно розовый сад, страница 22 – Диана Пенроуз

— Корнуэлл вел себя, мне показалось, необычно. Возможно, как человек, уже знающий результат, – продолжила Агата, возвращая очки на переносицу. – Осанка, жесты, громкий смех – все было слишком демонстративно. Перед началом церемонии я наблюдала, как он и Франклин столкнулись у палатки с лимонадом. Дистанция не позволила разобрать слова, но язык тела был красноречив: Франклин стоял скованно, плечи напряжены, а Корнуэлл говорил, слегка наклонившись вперед, с улыбкой, не доходившей до глаз.

Она сделала паузу, чтобы отпить чаю.

— Что касается роз… они были великолепны. Я, конечно, не эксперт, но это было очень красиво. Каждый лепесток на месте, идеальная симметрия, безукоризненные линии. Жюри совещались почти час, мне говорили, что это необычно долго для вашего фестиваля.

Пенелопа смотрела на Агату очень внимательно, ловя каждое слово. Та продолжала с той же методичностью:

— Когда председатель жюри, Финн, кажется…

— Финч, – поправила Пенелопа, – Арчибальд Финч.

— Да, Финч. Когда мистер Финч произнес имя победителя, мне показалось, что ни один мускул не дрогнул на лице молодого Франклина. Реакция – нулевая.

Пенелопа нахмурилась. Картина, сложенная из сегодняшних сплетен, выглядела иначе: все говорили, что Джон исказился в лице, занервничал, схватился за сердце и упал в тот момент, когда узнал, что проиграл. Агата же, словно считывая ее мысли, продолжала:

— А вот Корнуэлл торжествовал и как будто даже не сильно удивился. Затем мистер Финч вручил сначала второй приз – кованую серебряную розу, детализированную, с шипами. Джон взял ее как-то… неестественно крепко. Я подумала, что, наверное, больно держать такой приз. Во всех смыслах.

Пенелопа кивнула. Она знала, как выглядел приз. Кубок за первое место тоже представлял собой кованую розу, только золотую. Таких в ее комнате было несколько – наследие отца.

— А затем… – Агата сделала большой глоток из кружки, держа ее обеими руками, словно ища в ней опору, – Финч похлопал Джона по спине и направился к Корнуэллу. И в этот момент все и произошло. Джон упал. Прямо на розы, которые принесли ему второе место.

Агата вернула чашку на ее неустойчивое место и прикрыла глаза, будто пытаясь стереть запечатлевшуюся картинку. Пенелопа почувствовала во рту горький привкус – не от чая, а от осознания, что версия, которую она услышала, куда страшнее и загадочнее сплетен.

Некоторое время обе женщины молчали, и лишь тиканье часов на полке отмеряло секунды, наполненные невысказанными мыслями. Затем Пенелопа первая нарушила тишину, ее голос прозвучал чуть громче, чем нужно в этом царстве книг.

— И что вы думаете по этому поводу?

— А вы? – склонила голову набок Агата, и в уголках ее губ заплясала загадочная, почти вызывающая улыбка.

— Я думаю, что это был не сердечный приступ, – выпалила Пенелопа на одном дыхании, словно сбрасывая с себя тяжелый груз. И она рассказала Агате о перчатке с темной каплей крови, найденной у Персиваля, и о ядовитых, полных старой ненависти высказываниях Джона Франклина-старшего в адрес семьи Корнуэллов.

Вдруг Агата резко поднялась с кровати, и ее движение было таким порывистым, что керамическая чашка опасно задрожала на изголовье, покачиваясь на краю, но чудом удержалась на месте.

— Пойдемте за мной, – скомандовала она коротко, и ее голос приобрел новые, стальные нотки.