Книга Из ада с любовью, страница 75 – Эрих Келлер

— Простите, сэр…

Прозвучало это не совсем искренне, но вполне кротко.

— Да что ты, парень… Это же я тебя толкнул, – честно ответил Тони, – и это я прошу прощения.

Бывший волк на миг вскинул пронзительный взгляд, снова потупился и проворчал куда теплей:

— О, не стоит беспокоиться, сэр, все в порядке… Могу я чем-нибудь вам помочь?

Тони задумался на секунду и решил идти напролом:

— Право, не знаю… Я ищу настоящего ликантропа, хочу предложить ему немного заработать…

— Нет, нет и нет, сэр! – замахал руками парень. – Здесь живут законопослушные моро, а не киллеры!

Он выпалил это так громко, что можно было не сомневаться – киллеры живут именно здесь.

— С чего ты взял, что я ищу киллера? Может, мне нужен телохранитель.

— Телохранителя поищите в собачьем квартале, – усмехнулся моро. На этот раз с искренней издевкой.

— На самом деле я просто хотел его кое о чем расспросить и заплатить за это.

Парень смерил Тони взглядом и холодно ответил:

— Простите, сэр, я не смогу вам помочь. Я, к сожалению, не знаю ни одного настоящего ликантропа…

Моро попятился, развернулся и пошел прочь слишком быстрыми шагами. Тони не стал его догонять.

В чайной тоже ничего не вышло – моро-волки пили чай с видимым отвращением и вполуха слушали двух кураторов квартала, читавших им сонеты Шекспира. По-видимому, посещение чайной было для моро обязательным, их досуг подчинялся жесткому регламенту. Кураторы делали паузы между сонетами, предлагая присутствующим обсудить услышанное, – на лицах моро появлялась неизбывная тоска, от которой впору было выть на луну. Тони подозревал, что вовсе не гений Шекспира будил в них эту тоску, но кураторы, наверное, придерживались другого мнения.

Не может быть, чтобы где-нибудь неподалеку не прятался притон с курением опия, азартными играми и дешевыми моро-кошками. Иначе присутствовавшие в чайной давным-давно должны были удавиться. Или сбежать в леса. Потому что как бы много пищи ни имел волк, ему все равно хочется на природу.

Впрочем, литературные чтения, по всей видимости, формировали правильную речь у моро-волков – никто из них не коверкал английского языка, как выходцы из лондонских низов, и даже наоборот, их язык был иногда литературно-выспренним.

Тони незаметно покинул чайную и направился вглубь квартала поискать подпольный притон. И если центральная улица освещалась множеством газовых фонарей, то в прилегающих к ней узеньких переулках было темно, будто в лесу. Вместо крон деревьев над головой смыкались крыши домов, и даже отраженный от кровли свет не проникал на дно волчьего квартала. Интересно, пройдя морофикацию, теряли волки способность видеть в темноте или нет? Наверное, не совсем…

Тони пожалел, что полиция не пускает чернорубашечников в кварталы моро, – тут молодые фашисты могли бы огрести по первое число… Впрочем, к цыганам они тоже не заглядывали, хотя полиция им этого не запрещала. Но ведь громить безобидных евреев, должно быть, скучно – точно не дождешься сопротивления!

В темноте белая табличка с указателем бросилась в глаза издали, но прочитать, что на ней написано, Тони смог только подойдя вплотную: «Луна». Стрелка указывала направление, и он решил, что это полезный ориентир для возвращения назад.

Указатели вывели его на небольшую площадь, по периметру которой росли невысокие пока ели, – наверное, благими намерениями кураторов, должны были производить впечатление леса, но более напоминали плац с вытянувшимися во фрунт солдатами. Над площадью, как и над прочими лондонскими скверами, не было кровли, но потрясало не это: сложная система зеркал позволяла видеть луну, где бы она в эту минуту ни находилась. Отраженный многократно бледный свет все равно разгонял темноту, и сперва Тони увидел игравших на центральном газоне детей. Картина немного не вязалась с его представлениями о времени и месте для детских игр, к тому же волчата резвились молча, разве что потихоньку поскуливали – то радостно, то обиженно. Моро-волчицы стояли поодаль, с умилением глядя на возню волчат, а в тени елок, тоже молча, моро-волки резались в карты. Наверное, предположение насчет дешевых кошек было ошибочным – моногамия волков предполагала семейный отдых… Всеобщее молчание было пугающим и навевало мысли о кладбище. Не плакали даже младенцы в колясках…