Книга Он социопат. Только бы не влюбиться..., страница 138 – Татьяна Карсакова

— Маша несправедлива! — снова чувствую возмущение.

— Какая разница? — Артём не реагирует. — Главное, что сработало. Взяли к себе. Устроиться помогли. Накормили. Работу дали. С людьми общаться научили.

Какая странная у него логика. Как будто не жалеет себя вовсе.

На гитару теперь дышать боюсь, поэтому смотрю книги. Какая-то фантастика, книги на иностранных языках, что-то по программированию, что-то совсем заумное техническое… Ясно, ничего интересного тут не найду.

— Ты первый человек, который эту гитару не попытался облапать и не попросил меня сыграть, — констатирует Тёма.

— Это называется чувство такта, — объясняю. — Когда ты стараешься не сделать человеку неприятно и нечаянно не влезть туда, куда он не хочет тебя пускать.

— Так и запишем, — Тёма берёт листок с ручкой. — Маня и Женя — бестактные мудаки. Спасибо, что подсказала. Я реально только сейчас это осознал.

— Поёрничай мне ещё, — фыркаю. — Ты бестактный в разы больше.

— А мне можно, — Артём оборачивается и улыбается. — Я псих, — стучит себя пальцем по голове. — Это многое объясняет.

— Прекрати прикрываться своими особенностями, — возмущаюсь. — Это не делает тебя каким-то не таким и не даёт вседозволенности!

— Фу! — Артём изображает на лице преувеличенное осуждение. — Ты как Белкина заговорила! Она тебя кусала или ты просто сзеркалила? Имей в виду, до добра не доводит.

— Маша довольна жизнью, счастлива… — перечисляю. — Пожалуй, я буду делать как она!

Наслаждаюсь резко ставшим равнодушным лицом Тёмы. Теперь он пытается понять, шучу я или серьёзно.

— Юльчонок, — на полном серьёзе встаёт и идёт ко мне. — Плюнь каку! — подставляет ладонь мне под подбородок. — Немедленно. У нас теперь заведено. Манька — злая, строгая грымза. Ты — мой добрый, яркий Юльчонок.

— Яркий? — удивляюсь. — Я для тебя яркая.

— Да, — снова без интонации, констатация факта. — Яркая. Красивая. Мягкая. Добрая. Светлая. Когда о тебе думаю, в голове светло-оранжевый цвет и как будто плед к коже прикасается. Добрая.

Улыбаюсь, но стараюсь спрятать улыбку. Это он говорит, как чувствует, да? Это так трепетно и мило.

— Хочешь, поиграю? — Артём тянется к гитаре.

Киваю, как заведённая. Очень хочу! Просто стеснялась попросить.

— Будем троллить Белкину, — Тёма садится на кровать и поджимает под себя одну ногу. Настраивает гитару. — Включай камеру на телефоне, запишем видео. Потом Мане отправим.

— Стоп! — пугаюсь. — Это будет цензурная песня?

— Да, — отвечает Тёма спокойно. — Я бы даже сказал, высокоинтеллектуальная. Сегодня троллим интеллигентно. Чтобы не докапалась. Манька же любит, когда я играю на гитаре? Любит. Вот я и решил её порадовать. Песню специально для неё записал. Заморочился. А что она там себе додумает, говорит только о её восприятии и личных тараканах. Давай, записываем.

Включаю камеру, и Артём начинает играть незнакомые аккорды. Красивые пальцы на тонких струнах. Артём преображается, включает мимику, становится похож на артиста, который вышел на сцену.

Поет о том, как умирает от скуки, когда его кто-то лечет. Смешно. Вроде где-то слышала эту мелодию, а где — вспомнить не могу.

Артём играет последние аккорды и откладывает гитару. Машет мне рукой, чтобы остановила запись.

— Я в восторге! — признаюсь. — Это нереально! Так атмосферно! Ты как артист! Я каждую эмоцию почувствовала!