Книга Он социопат. Только бы не влюбиться..., страница 141 – Татьяна Карсакова

— Нет! — убираю его руку. — Не надо. Всё хорошо. Только синяки будут.

— Уверена? — пристальный взгляд. — Может, проверим?

— Я испугалась, — ищу утешения. — Я не хотела разбивать твой замок.

— Забей.

Тяжёлая ладонь неловко проходится по моим волосам. Как будто Артём даже не знает, как гладить.

— Давай посмотрю ногу, — ссаживает меня на пол и сгибает ногу в колене. Вертит её по-всякому, заставляет встать и пройтись.

— Вроде только мягкие ткани ушибла, — выносит вердикт. — Ладно, проехали.

Смотрит на меня. Снова пристальный взгляд. Думает.

— Чего ты не знаешь? Давай подскажу, — предлагаю.

— Я не хотел, чтобы ты упала и ударилась, — глухой голос. — Плохо от того, что тебе больно. Надо было лучше за тобой следить.

— Забей, — перехожу на его язык. — Мне тоже очень жаль, что так получилось. Не хотела делать тебе больно. И мне очень жаль, что замок разбился. Я не собиралась его кидать.

— Два дебила, — констатирует Тёма. — Я виноват больше. Надо было за тобой лучше следить. Твоей вины нет.

— Мы теперь поняли, что оба были неправы. И больше не будем так поступать. Договорились? Просто учтём ошибки, — объясняю.

— Что ещё сделать, чтобы тебе было легче? — снова пристальный взгляд. — Позвоним Мане, узнаем, чем мазать, чтобы синяки быстро прошли. Чем ещё исправить?

— Давай попробуем быстро собрать твой замок, — предлагаю. — Вдруг получится.

— Как было — не успеем, — холод в голосе и чуть кривится уголок губ, как у ребенка, который хочет заплакать. — Забей. Переживу. Что сделать, чтобы лучше стало тебе?

— У меня всё хорошо, — успокаиваю. — Мне плохо от того, что я сделала плохо тебе. Я хочу исправить ошибку.

— Как получилось, так и получилось, — холодный ответ. — Тебя жальче, чем замок.

Мой хороший! Снова расплываюсь в улыбке. Мой хороший, мой добрый, мой ласковый! Капли нежности от Артёма воспринимаются ярче и острее, чем куча объятий и комплиментов от Дениса. Наверное, от того, что в его неуклюжих поглаживаниях и обрывках интонаций я вижу искренность. Он не умеет. Но даёт мне нежность. Мне её хватает с головой, чтобы почувствовать себя ценной и… Любимой? Я с Артёмом чувствую себя любимой? Что за бред? Голову и правда надо проверить.

Вместе ползаем по полу и собираем малюсенькие детали в коробку.

— Мила с Евой ко мне на ночёвку не едут, — констатирует Тёма. — Беру только Максима. Чтобы не повадно было.

— Почему? — удивляюсь.

— Потому что врали, — ледяной голос. — Я сказал рассказать мне, где и что они в комнате отвёрткой крутили. Они сказали, что ничего не крутили. По факту, полезли к столу. Болты открутить не получилось, они решили, что это не имеет значения. Стол сломался, потому что они ослабили болты. Я сам его собирал и знаю, что просто так он бы не сломался. Мила с Евой не будут ходить ко мне в гости, пока не научатся всегда говорить правду. Иначе так и будут врать. Я не люблю, когда мне врут. Но я дурак. Им поверил. Решил, что врать им незачем и не проверял.

— Какая сложная схема, — удивляюсь. — Давай мебель отодвинем. Мне кажется, за столом что-то есть и под кровать закатилось.

— Забей, — холодно. — Времени нет. Потом остальное достану. Пойдём троллить Белкину и поедем в институт.

— Времени мало осталось, — заранее сжимаюсь перед зачётом.

— Да, — так же холодно. — Сдашь. Не трясись. Если не сдашь — зайду я. И ты сдашь.