Книга Знак леопарда, страница 62 – Татьяна Степанова

— С гадалкой? — Адвокат вскочил. — Пожалуй, я знаю, кто нас с ней познакомит!

Не откладывая дела в долгий ящик, он ринулся в кабинет и сорвал телефонную трубку.

— Барышня! Номер шестьсот пять два нуля, пожалуйста!

В трубке щелкнуло, запульсировали густые басовитые сигналы.

— Алло! Я вас слушаю! — откликнулось бархатное контральто.

— Зоя! Добрый вечер! Наконец-то я вас поймал! Где вы пропадали?

— Это вы где пропадали, негодный мальчик! Я звонила несколько раз, но ваш филин Степан бормотал что-то невразумительное.

— Ах, прелесть моя, дела проклятые! Обрушились как снег на голову, к тому же Боря дезертировал в Париж — один я остался!

Саблин появился на пороге кабинета. Красовский состроил свирепую мину и погрозил ему кулаком, но Валька и не думал убираться прочь. Он облокотился о притолоку и меланхолично улыбнулся.

— Зоенька, зайчик! Я хочу вас видеть!

— Вам, наверное, просто скучно, негодник!

— Безумно скучно без вас! Со мной сейчас мой старый друг, который тоже сгорает от желания видеть самую красивую женщину Петербурга!

Саблин приподнял брови домиком.

— Сейчас уже поздно, — мурлыкнул голос «зайчика», но по его тембру Красовский понял нечто весьма противоположное и салютовал залпом умопомрачительных комплиментов.

— Мы едем! — вкрадчиво заключил он напоследок и повесил трубку.

— Куда это на ночь глядя? — осведомился Саблин.

— В гости к очаровательной женщине — баронессе фон Роттермунд. Она несколько не в себе, но ты таких любишь, я знаю.

Александр кинулся в спальню переодеваться.

— Я никуда не поеду, адвокат! — мятежно выкрикнул Саблин из-за двери. — Побойся Бога! Я засыпаю на ходу.

Красовский, надевая пиджак, возник перед другом.

— Серьезно, Саша, — просительно улыбнулся хитрый Саблин. — Мне сейчас решительно не до баб. Я буду тебя только конфузить.

Легонько подталкивая, он вывел адвоката в переднюю, натянул на него шубу, подал шарф и перчатки.

— С богом, Сашенька! — напутствовал перед дорогой. — На тебя смотрит Отечество!

Красовский вытянулся:

— Рады стараться, ваше благородие! — И заспешил вниз по лестнице.

Когда в десятом часу утра Саблин наконец открыл глаза, то первое, что он увидел, был Александр, томно раскинувшийся в большом бархатном кресле. Смокинг его был смят, в петлице красовалась увядшая гвоздика. Смерив заспанного Саблина взглядом, полным презрения, он изрек:

— Ликуй! Сегодняшний вечер мы проведем в салоне знаменитой Агриппины. По выражению баронессы фон Роттермунд, она не что иное, как женщина-птица, ясновидящая и глашатай воли всемогущих астральных сфер.

— C’est revissant^[11], — мурлыкнул Саблин, поворачиваясь на другой бок.

Мадемуазель Агриппина проживала в старинном двухэтажном особняке у Таврического сада. С некоторых пор она стала весьма известной в столичном обществе. Ее прошлое было покрыто тайной. Некоторые петербургские болтуны считали ее полькой. В один прекрасный день она появилась в столице, приехав из Вильно, и сразу же обратила на себя внимание. Мадемуазель Агриппина занималась предсказаниями, которые строила на удивительной смеси психологических парадоксов, досконального знания светской жизни и астрологического тумана. Хорошо образованная, любезная и привлекательная, она завоевала много сердец, и к ее советам прислушивались. Великие князья иногда посещали ее салон, а один из Константиновичей однажды привез ее в Петергоф, где и представил императору. С этого момента звезда Агриппины ярко засияла на придворном небосклоне. По Петербургу ползли слухи, создавая очаровательной гадалке шумную рекламу. Баронесса Зоя фон Роттермунд, помешанная на ясновидении, стала постоянной посетительницей этого пестрого салона и быстро пленилась Агриппиной, которая терпела дуру баронессу за ее доброту.