Книга Иисус моей веры, страница 52 – Аляска Мэд

Перед одной из стоек регистрации я повернул голову влево и увидел небольшой светящийся крест. Я не верил в Бога и не вспомнил о нем, когда без раздумий зашел в больничную часовню. Вечер застилал маленькое и совершенно бесшумное помещение. На самой близкой к распятию скамье про себя молилась пожилая женщина в желтой шляпе. Я сел рядом с ней и вгляделся в застывшие капли на чрезмерно аккуратных стигматах. Она пыталась сделать это подобным способом? Я зажал глаза ладонями от ужасной картины, вспышкой возникшей в моих мыслях.

— Кто-то из ваших близких сейчас здесь? – осторожно спросила женщина.

— Я не знаю, – выдохнул я и опустил руки, – не знаю, где она.

— Хотите вместе за нее помолиться? – сделав короткую паузу, продолжила собеседница.

— Как у вас это получается?

— Очень просто. Нужно…

— Нет, я имел в виду вашу веру.

— Вера – это дар. Любовь Господа нашего – ее источник. Однажды я открыла его в себе и поняла, что он есть в каждом. Иисус любит всех нас безусловно. Осознайте это, и вера сама придет к вам.

Из наставлений женщины я услышал только одно слово. Я поблагодарил ее за напоминание и вышел из часовни.

— Она ваша родственница или… – вежливо уточнила очередная медсестра.

— Я люблю ее.

— Окей, – девушка посмотрела на меня искоса, – Джесси поступила к нам в ночь на двадцать пятое августа и позже была переведена в другую больницу. Записать адрес?

— Да, пожалуйста, – я едва сдержал свое ликование.

Я крутил педали так быстро, что цепь слетела и застряла между рамой и колесом. Спустя одну попытку исправить ее положение я оставил велосипед на обочине и предпочел ему ноги.

Больница Илинга оказалась психиатрической. Меня не пустили внутрь, пообещав сделать это во время утренних посещений. Я решил ждать на пологой террасе из речной гальки. Конечности гудели от бега и изнеможения, живот крутило от голода, но голова была чиста и спокойна. Она наконец знала, что за одним из этих окон Иисус видит свои сны. Я был преисполнен надежды встретиться с ней после рассвета. Однако первый же доктор развернул меня обратно на улицу.

— Мартин, это ты? – я уловил знакомый голос. – Ужасно выглядишь, – подметил Крист, появившийся из ниоткуда. – Ты был у Иисуса?

— В блок острого отделения вход для посетителей запрещен.

— Ясно, – произнес он с разочарованием, – все же, зайдем внутрь. Тут ты промокнешь до костей.

Я поднял глаза и почуял запах дождя с осенними нотами. Крист пришел вместе с Грэйс. Она стояла под зонтом в легком платье и отошла в сторону, когда мы сели в фойе.

— Как ты узнал адрес? – спросил я первым делом.

— Позвонил ее маме. Она проболталась, что уже подъезжает к Гринфорду и не может больше говорить. Я посмотрел на карту и догадался. Мы хотели навестить Иисуса до вечера. Знаешь, я улетаю сегодня. Вернусь только к Рождеству, – Крист старался разговорить меня, – ты уезжаешь в Оксфорд тридцать первого?

— Да, – ответил я отстраненно.

— Вполне возможно, завтра они разрешат тебе увидеться с ней, – мой вид заставил его подбадривать.

Женщина из приемной, не сдержав свое обещание, вздумала отделаться горячим чаем, который она преподнесла нам на трясущемся подносе.

— Меня просили предупредить. Если вы планируете провести у входа еще одну ночь, то вас законно могут разместить в одной из палат, – пригрозила она с улыбкой.