Книга Иисус моей веры, страница 28 – Аляска Мэд

— Здравствуй, Мартин! – неразборчиво крикнула маленькая Мэгги.

Сестра Криста мгновенно подбежала с распростертыми объятиями ко мне. Чуть не подпалив детские волосы своей сигаретой, я торопливо начал искать более подходящее место для ее тушения. В это время Крист и Рут, его другая сестра, сели на только что покинутую импровизированную постель хозяйки дома. Иисус, раздвинув шторы, удалилась в ванную. Я, застигнутый врасплох, от уничтожения моей мирной обездвиженности готовый взорваться, еще не до конца осознал, что все уже сделано. Три человека стали поводом для моей скоропостижной смерти. Надеясь на то, что вид разлетающегося тела для них стоил того, я вышел восстанавливаться на уличные ступеньки, веявшие прохладой. Не успев присоединиться к голове, мои уши уловили звук открывания входной двери. Крист осторожно сел рядом со мной.

— Ты простишь нас за неожиданное пробуждение?

— Все замечательно. Я не спал.

Собеседник осведомился о том, как прошел день рождения Иисуса, на котором он, по обыкновению, отсутствовал. Далее начал пытать меня необходимостью оценить приготовленный им подарок для подруги. Это был увесистый блокнот с белым бантом на углу тканевой обложки. Я заметил, что он явно лучше маленького тома уже прочитанных стихотворений.

— Она просила не говорить тебе. Наверное, просто не хотела, чтобы ты беспокоился.

Я знал, что причина кроется не в искусственной заботе, но других вариантов придумать не мог. Крист понял, что эти слова меня не устроили, и попытался исправиться.

— Знаешь, когда мы пили бренди, я пытался принять для себя две вещи, о которых не могу рассказать. Но вот мой совет – если ты не можешь на что-то повлиять, будь то твои чувства или чьи-то действия, значит, нужно просто смириться. Я думаю, у меня получается, – он теребил кончик подарочной ленты, – и тебе желаю того же.

«Еще пара тайн с посыпкой очевидностей в копилку», – сказали отголоски негодования, но я выпустил изнутри только почти искреннее «спасибо».

На последней затяжке потерянные остатки моего тела вернулись на свое место, и мы зашли в дом.

Дети разбушевались, оказавшись в свободном мире Иисуса. В их семье не позволялось ходить по столу и передвигать мебель. Здесь же все было дозволено. Только сформировавшиеся с годами внутренние ограничения могли останавливать пришедших. Если бы родители Криста знали оказываемое этим местом влияние, они не просили бы брата больше времени уделять своим сестрам. Примкнув к построению баррикад из попавших под руку вещей, я почувствовал, как в жилах собравшихся течет одна и та же, вольная кровь. Мы могли ходить по улицам вниз головой и спать с ногами на подушке ^[33].

Раздолье и независимость стали основополагающими для каждого из последующих выходных дней. Забрав из дома зубную щетку, деньги и несколько вещей, я вернулся туда только в январе. В первый день после Рождества, когда Фред попытал счастья вернуться в семью, Иисус предложила эксперимент. Трое суток мы не спали. На завтрак были чипсы, кофе и апельсиновый сок. Где-то в середине бессонницы мы гуляли по дождливым улицам. Белая футболка взмокла под пальто, приобретя очертания смокинга, отчего я должен был вести себя представительно. На третий день по окончании игры в шахматы я сидел в кресле, где мое мироощущение стало лунатичным. Так прошло около двух часов. Я переставал существовать на несколько секунд и снова возрождался в полутьме комнаты Иисуса. Я увидел читающего Криста, который не вступил в исследовательскую группу. Тогда мне почудилось, что он, как наблюдатель, не должен догадаться о том, что я засыпаю. Иначе Крист мог исключить меня, холодными руками доктора выбросить в пугающий мир природы, где нет защищающей от него клетки.