Онлайн книга «Иисус моей веры»
|
Утратившись в своем бреду. Держись рука к руке со мною, Один я вовсе не смогу. — И кому оно адресовано? – Фред бесцеремонно уставился на Иисуса. — Не обязательно посвящать строки кому-то, Фред. Но если хочешь знать, тут есть и о тебе, – она обратилась к концу ежедневника. – Пока ты скреб стены моей комнаты во время ломки, я представляла, что ты умер. Точнее, мертв уже много лет. Иисус неуверенно вручила воодушевленному Фреду еще один лист. Теперь уже я склонился к соседу. 23 декабря Я видел солнце слишком близко, Что дребезжали все лучи На мраморе родного обелиска. Он был рассветом мне в ночи. Как стал ты камнем из гранита? Зачем неряшливо стоишь? У кислой яблони раздетой Землей удушенный лежишь. Все это было чрезмерно, А станет порослью внутри. И оживет лишь эфемерно. Но я пишу еще, смотри. — Когда будешь публиковаться, назови его… э-э… Фреду, который отравил мою кровь. А лучше: Фреду, который лишил мою кровь девственности. — Девственной чистоты – более подходящие слова, – я вставил свое мнение. — Мартин, запишешь это? – Иисус была рада тому, что хотя бы одно из ее произведений не будет озаглавлено цифрами. Я взял острый карандаш, протянутый мне, и принялся непослушной рукой выводить буквы, выбрав свой вариант. В итоге название выглядело как прописи ответственного ребенка, но Иисуса оно более чем устроило. Я хотел сказать, как прелестно сплетаются ее строки, как необычаен и мрачен их смысл, но Иисус и Фред переключились на пустословие. Последний же и вовсе не понял ничего из прочитанного. До конца вечера они веселились и курили под музыку, иногда жуя сырный попкорн, который Иисус сравнила с божественным танцем прямо на ее языке, а я не мог выбросить из головы прерии надежд и алое мерцание солнца. Пейзажи вспыхивали, как спонтанно с горизонта на них нападали темные очертания всадников, несущих погибель рассветам. Северный ветер леденил бессмертный пруд, и все его обитатели задыхались под толщей замерзшей воды. Я сам был маленькой рыбкой, искавшей спасение на илистом дне, где норовил выкопать туннель, ведущий к свету. Но он направлял сознание в непроницаемое царство абсурдных сновидений. После того как Джульетта отправилась на небеса с полными карманами таблеток, а Иисус улетела в Мексику за рецептом [32], я уснул на ковре, окончательно поглотившем мое невесомое тело. Уставший, очнулся там же. Голова небрежно покоилась рядом со спасительно мягкой подушкой, что была предоставлена мне неизвестным. Часы показали 9:32, чему я не сразу поверил – сумрак обволакивал все вокруг. Направив взгляд на плотные шторы, я остановил его у возвышающегося надо мной дивана. Кудри, которые беспечно лежали на плечах, были наполнены влагой, отчего казались еще более черными. Они спускались, ночным небом застилая восемь аккуратных родинок на персиковой коже. Закрытые глаза иногда вздрагивали, заставляя ресницы порхать, как ветер тревожит отдыхающих бабочек в саду. Я замер, осознав, что наступил на противопехотную мину. Она могла взорваться в любую секунду, уничтожив представивший нереальным момент. Поэтому я сделался абсолютно неподвижным, чтобы не разбудить Иисуса. Через вечность мышцы уже болевшей шеи начало сводить. Задержав дыхание, я перевернулся на бок. Мина не сработала. Возможно, она могла выдержать также и одну утреннюю сигарету? Я потянулся в карман и обнаружил, что наполовину закрыт одеялом. В моем осознанном периоде жизни никто и никогда не укрывал меня одеялом до этого момента. Было 9:58, а мои конечности еще не взмыли в воздух, подорвавшись. Этот факт позволил вдохнуть никотин. Порыв дыма утяжелил мои легкие, масса стала критической, и боеприпас взорвался. Как оказалось секундой позже, моя зависимость не была причиной пробуждения Иисуса. Через сон она издала неразборчивое «уходи» тому, кто стучал в дверь, нарушая наш покой. После встала, и свободные пижамные штаны тронули мой затылок. В гостиную вошли четверо. |