Книга Иисус моей веры, страница 21 – Аляска Мэд

— Я тут подумал, что хочу попробовать алкоголь, – сказал Крист с почти вопросительной интонацией.

— Так… – протянул я, не понимая, что же ему мешает это сделать.

— Ты же можешь снова предложить мне вино?

И тогда я сообразил, что он не знает, каким способом оно оказалось у меня в тот раз. Возможно, они решили, что алкоголь в моем доме находится в свободном доступе, и хотя это было преувеличением, я почувствовал свою значимость.

— Даже не сомневайся, – ответило раздувшееся эго. На его крыльях я влетел в родительскую спальню, но вина на прежнем месте не оказалось. Я искал даже в самых личных ящиках, был равнодушен к издаваемым звукам. Когда страх не найти бутылку пошатнул приобретенную уверенность, я наконец заметил, что кресло стоит слишком близко к стене, на которой висела заставленная ненужным декором полка. Неприметная пыль возле широкой вазы была беспорядочно стерта. Внутри сосуда я нащупал заветное стекло. Однако оно хранило в себе более серьезный напиток. Бренди означало, что теперь родители спят, отвернувшись друг от друга.

Мы договорились встретиться в старом локомотиве. Погода не позволяла проводить свободные часы на воздухе, но, как известно, алкоголь делает подобные неприятности незначительными.

Я пришел в назначенное место, Крист уже ждал внутри. По его позе и выражению лица было видно, что он слегка нервничает. Тогда я сделал большой глоток, чтобы успокоить нас обоих. Сухощавые нотки винограда быстро сменились яростным пожаром в горле, струи пламени которого нагрели и желудок. Передавая бутылку, я посоветовал Кристу пить медленно. Но не сумев найти тему, от которой слова сами вылетают из горящей глотки, мы снова и снова пили и через семнадцать минут уже были на крыше локомотива.

Уровень алкоголя опустился до верхнего края этикетки. Крист рассказал мне о том, как случайно обнаружил это убежище, и включил музыку на своем дисковом проигрывателе. Мелодии шли друг за другом, как наши глотки, сменяя настроения и эпохи, превращаясь в бесконечную гармонию. На звуках пианино я вспомнил комнату недостающего здесь и сейчас человека.

— Нужно позвонить Иисусу. Она такая красивая, правда? – мои слова показались сухими и невыразительными.

— Абсолютно, – нетрезво ответил Крист, – только ей не говори, иначе она решит, что ты… непроницателен. Я вспомнил! Этому научил меня папа. Он хвалит мамину укладку и говорит, как платье подчеркивает талию, но не называет ее красивой. Это слишком просто. Такое им не нравится. Вот так.

За четырнадцать секунд мое сознание сотворило предложение, что никогда не осмелится быть произнесенным: «Твои волосы пахнут весенними листьями, молнией и ночной свежестью, а улыбка подобна первым лучам рассвета, наступившего по окончании полярной ночи».

Бренди уже плескалось на дне, когда Крист, жестикулируя, уронил бутылку с крыши. С самого утра что-то щемило сердце, и от звука разбитого стекла оно вырвалось наружу: «Моим родителям следует развестись. Надеюсь, они сделают это, когда я уеду».

— Думаешь, они не любят друг друга?

— Еще как. Им просто не хватает духа, – сказал я, понимая нашу общую генетическую черту.

Крист ничего не ответил.

По пути к телефонной будке он горланил каждую песню, не попадая в ритм, и незнакомый мужчина выразил свое огорчение нашим поколением неприличным жестом, на что получил аналогичную реакцию от меня. Отчего я осознал степень своего опьянения.