Книга Иисус моей веры, страница 15 – Аляска Мэд

— Вчера все обошлось?

— Да. Я, – стало неловко, – я шел, и становилось лучше. Но меня кое-что гнетет. Понимаешь, Крист – он позвонил мне.

— Ты все ему рассказал?

— Да. Я не должен был этого делать?

— Он обижается, когда я делаю все эти вещи. Но лгать я не буду. Так что не стоит переживать, Мартин. Ты все сделал правильно.

— Где твои родители? – от слов девушки стало проще вести разговор.

— Мама приедет вечером. Она у дедушки в Стэкполе, после его инсульта нередко туда ездит. Может, ты хочешь сдать работу по латыни раньше?

— Леди Кэмпбелл – твоя мать? – я нервно засмеялся. – Никогда бы не подумал.

— Именно поэтому меня все еще не выгнали из колледжа, к сожалению.

Диалог стал непринужденным – кажется, я успешно вырвал Иисуса из удручающих ее мыслей. После того как сигареты были выкурены, мы зашли внутрь – на воздухе было прохладно. Я хотел было сесть на диван, но это место оказалось занято. Знакомый запах врезался в нос – я увидел парня из телефона. «Снова!» – негодование прозвучало в моей голове.

— А он что тут делает? – спросил я.

— Спит, как видишь.

— Но, – мне не хотелось казаться материалистом, – он же не из тех, кому негде спать, – я судил только по стоимости машины этого парня.

— Как раз из тех, Мартин. Отец выгнал его из-за косяка, – Иисус иронично рассмеялась. – Оставил ему только машину. Кстати, будешь этот злосчастный, ведущий всех нас в могилу наркотик?

Мне сразу вспомнилась метафора о галстуке, из-за чего я засомневался в том, что изгнание блудного сына было вызвано только марихуаной.

Она мягко достала из переднего кармана джинсов парня из телефона пачку Marlboro с табаком и марихуаной.

— Совсем скоро тебе придется возвращаться из пробника небытия. Как жаль, – Иисус прошептала это, нежно укрывая лежащую на ее диване личность.

Мы прошли в ее комнату и раскурили на двоих одну «палочку смерти» в окно. Влажный слабый ветер преображал дым в плотные спирали, растворяющие так же быстро, как чувствовался приход. Он создал концентрацию правильных мыслей и беспечных чувств. За двадцать минут приятной, но не запоминающейся беседы я не узнал ничего нового о собеседнице. Она попросту не позволяла разговору уйти в ее сторону. После Иисус сходила вниз и, вернувшись, воскликнула: «Едем в Хай-Уиком?»

Мы разбудили длинноволосого и втроем выпили чай. Кристиан приехал через семь минут, после того как Иисус проводила парня из телефона и переоделась – теперь ее стиль был подходящим скорее для Вудстока ^[7], нежели для английской провинции. Я закрепил велосипед на крыше машины.

Автомагистраль М40 расплывчато летела под колесами. Я надеялся, что скоро этот же пейзаж будет сопровождать меня на интервью ^[8]. Но перспектива навевала тревожную печаль от будущей жизни. В старой машине нежелание прощаться с текущим периодом жизни поселилось где-то в горле. Холодный воздух врезался в лицо с двух сторон – я сидел на заднем сидении. Крист ответственно держал обе руки на руле, а Иисус ориентировала его по карте. Хотя их действия были слаженными, между друзьями чувствовалось разногласие.

Город был непримечательным, исключая группу скинхедов прямиком из прошлого десятилетия. Мы проехали немного дальше и пошли по узкой тропе, окруженной елями. У реки Крист заметил одиноко стоящие на мели деревянные лодки. Мы залезли внутрь одной из них, я снял незакрепленную ржавую цепь, и течение медленно понесло лодку по реке. Никто из нас не умел управляться с веслами, поэтому мы не могли пришвартоваться к противоположному берегу. Вернуться тоже не получалось. Тогда я снял кеды, загнул джинсы до колен и ступил в воду. Она была чертовски холодной, так что конечности еще долго казались обескровленными. Я дотянул лодку до суши. Мы оставили ее на видном месте при невозможности вернуть на положенное и высыпали на сиденье имевшиеся деньги как плату за причиненные хозяину лодки неудобства. Когда мы разожгли небольшой костер, по ту сторону реки послышался крик.