Книга DARKER. Твари и хвори, страница 43 – Майк Гелприн, Михаил Парфенов, Александр Матюхин, и др.

Нетерпеливо расхаживаю взад-вперед. Истукан жует долго, очень долго, и наконец затихает. Минуту или две спустя в недрах его каменного тела рождается низкий гул, от которого вибрирует моя диафрагма.

Истукан опускает голову, и у него изо рта вываливается Женя, весь в слизи, голый и пропахший сальсой. Невредимый. Обновленный. Я хватаю с крючка чистое банное полотенце и стираю липкую дрянь с его плеч, шеи и головы.

— Все хорошо, любимый, видишь? Теперь все хорошо.

В дверь стучат.

— Ужин почти готов!

— Уже идем! – кричу я.

Женя мелко дрожит и с преданностью дворняги смотрит на меня. Совсем скоро он придет в норму, а сам момент преображения начисто сотрется из его памяти. Мы подыщем ему одежду в отцовском шкафу и все вместе сядем за стол. Идеальной семьей.

Стук повторяется.

— Ну мама, сказала же, идем!

И пусть этой чепухой про мотивацию и саморазвитие пичкают других. «Хочешь сделать мир лучше – начни с себя», как же! Нет уж, блядский мир, я с тебя начну.

После третьего стука не выдерживаю.

— Сколько мо…

Тяну ручку на себя, и волосатый отцовский кулак тут же бьет мне точно в скулу, а дверной проем принимает горизонтальное положение.

Тело мое движется, но в том нет моей воли, и я понимаю, что меня тащат.

— Все ради тебя, доча…

— Спасибо еще скажешь…

О чем они?

— Совсем забыла стариков…

— Не звонишь…

— Хорошей станешь женой…

— О детках пора думать…

Спина касается раскаленного металла, и я верещу, брыкаюсь, зову Женю – тщетно. Вырваться не получается.

Отец бесцеремонно разрывает на мне блузку, мать рукой зачерпывает майонез из банки и обильно смазывает мои живот и грудь. От боли я быстро слабею, моя кожа пригорает к решетке, и с каждым рывком на прутьях остаются обугленные лоскуты.

За что?! Разве они не понимают? Во мне нечего менять!

Истукан нависает надо мной, будто в опровержение моих слов. Собираюсь воззвать к нему, но, кажется, я откусила себе язык.

Нет, мне нельзя! Не так. Я не готова.

Не готова!..

Первую тупую шутку Саша увидел в детстве. День вспоминался так отчетливо, словно это было вчера: Саше семь, родители собирались за покупками, а он от скуки листал папину газету «Красно-Ноябрьский вестник», пытаясь выудить в однотипных новостях о мировом кризисе и повышении цен что-то мало-мальски интересное. По телевизору крутили скучные ток-шоу, и никаких мультиков, садиться за отцовский комп строжайше запрещалось. Бабушка сгорбилась над пряжей и спицами, книжки про пиратов были перечитаны уже по несколько раз.

— Бабушку слушай, хорошо себя веди, – сказала мама уже в прихожей и поцеловала в нос. – Мы скоро вернемся.

— Давай быстрее, – поторапливал папа. – Надо еще машину проверить. А ты смотри – увижу, что за комп сел, руки поотрываю, понятно?!

Саша кивнул и уткнулся в последние страницы газеты, которая шепчуще хрустела в ладонях. Глаза зацепились за темно-серое пятно в верхнем углу – глупого вида смайлик нависал, как луна, над колонкой с названием «Посмеемся вместе».

Саша уныло посмотрел вниз – все анекдоты и шутки были какими-то непонятными. Папа сказал бы про такие «еще рано тебе». Но одна, в самом низу, привлекла внимание.

«Маленький сын спрашивает у отца:

– Папа, а что такое симпилятор диструбных гентронов?