Книга DARKER. Твари и хвори, страница 42 – Майк Гелприн, Михаил Парфенов, Александр Матюхин, и др.

Не знаю, почему Женя его не услышал. Может, тем, кто смотрит на жизнь через стекло «порше», не хочется в ней ничего исправлять? Мне же сны начали сниться сразу – дикие сны о каменном великане и танцах в свете костра. И о людях, заживо запеченных на вертелах и в пальмовых листьях.

За ночь Истукан чуть подрастал – крошечный медальон превратился в увесистый брелок, а после и в статуэтку, – а вместе с тем рос и его голод. Я ощущала его куда острее, чем свой собственный. Однажды комната стала Истукану слишком тесной, и он изменил ее, а заодно и всю мою жизнь…

Каменная лапа переворачивает Женю вместе с решеткой лицом к углям, и я опять иду на кухню, чтобы не слышать новых воплей.

В одном из шкафчиков нахожу стеклянные банки с майонезом и про себя усмехаюсь: тягу родителей к холестерину уже ничем не исправить.

— Мам, а где теперь кастрюли?

— Слева от раковины.

Достаю самую большую, пятилитровую, и ставлю на плиту. Лук и помидоры в духовке подпеклись и начали чернеть, режу их как можно мельче и вываливаю в кастрюлю, добавляю нарубленный чеснок. Интересно, все ацтекские боги такие гурманы или мне попался избалованный предыдущей паствой?

Мать готовит салат – на майонезе, конечно же, – и поглядывает в мою сторону. Она уже привыкла и не станет задавать лишних вопросов. Знает: что бы ни происходило в «комнате», оно должно там и остаться.

Я быстро сообразила, что, если не накормить Истукана, его голод прикончит нас обоих. Отыскала мышек по объявлению «в добрые руки» – парочку наглых кусачих тварей. Жрать их сырыми он отказался, пришлось, превозмогая рвоту, сварить бульон и подать с лапшой и острым перцем. Истукан срыгнул мышей обратно… живыми. Ласковыми, с блестящей шерсткой – идеальными картинками с пинтереста.

Следующей была Ташка – за любовь ссать в мою кровать глупую псину стоило бы завернуть в те самые смердящие простыни и швырнуть под грузовик. Но я отдала ее Истукану и с тех пор сплю в сухой постели.

Когда настал черед родителей, все мои сомнения развеялись.

Заманить на «домашний обед» своего мудака-начальника оказалось сложнее всего, зато сразу после этого меня перестали грузить работой на выходных, а зарплата порадовала ощутимой прибавкой. Следом ко мне в гости заглянули несколько коллег, подруга-другая, шумный сосед сверху… Так, по мелочи.

А теперь и тот, с кем я намерена провести всю жизнь.

Я делаю им одолжение.

Ацтеки скармливали Истукану будущих вождей, чтобы обрести мудрых, сильных лидеров. Мои же запросы куда скромнее… пока что.

Я закидываю накрошенный чили в закипающий соус и, вспомнив о лаймах, щедро выдавливаю их туда же. Еще раз тщательно перемешиваю.

Пора кушать.

В комнате Истукан принимает у меня тяжелую кастрюлю – для него она что наперсток. Когда жгучее, чуть загустевшее варево выливается на обгоревшую спину, Женя только мычит. Его губы сплавились в безобразную массу, глаза вытекли и засохли на щеках, но он все еще жив и будет жить до самого конца – такова цена перерождения.

Я смотрю на все это и думаю… Как же вкусно пахнет!

Истукан поднимает решетку, и та исчезает в его бездонной пасти, чтобы через секунду появиться уже пустой. Я отворачиваюсь: мало удовольствия наблюдать за каменными челюстями, перемалывающими пусть и подпорченную, но все еще живую плоть, хватает и оглушительного хруста костей. В первые разы приходилось постоянно бегать к унитазу, чтобы проблеваться, но с опытом пришла и выдержка.