Книга DARKER. Твари и хвори, страница 147 – Майк Гелприн, Михаил Парфенов, Александр Матюхин, и др.

* * *

Боль приходит в конце мая. Перед занятиями учительница, старенькая Ирина Васильевна, собирает класс Егора для объявления. Егору не до того – он пытается выцепить взглядом Катю среди знакомых силуэтов в кабинете, но не может ее найти. Что-то склизкое проталкивается вниз по горлу, а солнце, палящее за окном солнце, в момент перестает греть.

Егор смотрит на заплаканные глаза Ирины Васильевны – и тут же все понимает.

— …хотела поговорить о том, почему важно следовать правилам во время Чижьего мора. Ваша одноклассница Катя Соколова вчера, во время очередного…

Егор не может слушать. Не может слышать этого.

Он с грохотом выскакивает из-за парты и выбегает в коридор. Из груди рвется плач вперемешку с воем – и Егор утирает лицо рукавом рубашки.

— Егор! – слышится крик Гены сзади.

Но он не хочет, не может позволить себе вернуться и услышать, что случилось с Катей вчера. Вчера, когда он сидел дома во время очередного Чижьего мора и его не было с нею рядом, когда она застала мор на улице либо не услышала чижей и зашла в пустую комнату.

Гена приходит к нему спустя полчаса. Егор сидит на «их» месте – насыпи из щебенки перед заброшенной пятиэтажкой, которая стоит тут с незапамятных времен. Егор безжизненно подбирает с насыпи щебень и кидает в стену. На стене не остается следов.

Как не осталось ни следа и от Кати. От его Кати.

— Ты как? – Гена садится рядом. – Если что, в школе проблем не будет. Васильна все понимает, меня отпустила.

— Никак, – еле слышно отвечает Егор. – Теперь никак.

Они сидят так еще некоторое время молча.

— Я убегу, – внезапно говорит Егор. – Мама не хочет, чтоб я в НИИ поступал. Боится, что как отец… Ты понял. А я убегу. Проберусь наружу, приведу помощь. Снаружи ведь обещали помощь. А сейчас нас просто бросили. И то, что Кати нет…

— В с-смысле убежишь? Н-нельзя же…

— Да по херу. Это все их вина. Мы тут либо так же сдохнем, либо я стану очередным учителем-врачом-поваром-хрен-пойми-кем, состарюсь тут и все равно сдохну. А так – хоть какая-то надежда выбраться. Ты со мной?

Егор поворачивается к Гене. Лицо у него бледное, нерешительное. Боится.

— Егор, я не…

— Ясно все, – сплевывает Егор и встает с насыпи. – Я домой. Сбегу во время Чижьего мора – всем не до меня будет. Спасибо за дружбу. – И, не подав руки, уходит.

А солнце будто ширится и насмехается над ним.

* * *

* * *

Чиж запевает в начале июня. Ранним утром, когда солнце встает над кромкой Золотарёвского леса, Егор тихо выходит из квартиры и закрывает за собой дверь. На маму, сопящую на диване, он не смотрит – иначе не сможет уйти, останется.

На улице зябко, на травинках блестит роса. Егор прислушивается к уличным звукам: есть ли что-нибудь, кроме пения птиц?

Все тихо.

Он перебежками добирается до заброшки, где заранее спрятал рюкзак с вещами. Накидывает на спину, поправляет сползающие лямки.

Сзади слышится шорох щебенки.

— Я! Это я! – кричит Гена. Он с опаской подходит к Егору – не знойник ли тот, не мираж ли Чижьего мора? – но почти сразу улыбается, расслабившись. – Я подумал тут… Реально, лучше помощь приведем. А то так жить сил не хватит.

Егор хлопает его по плечу:

— Спасибо! Пошли. Еще неизвестно, сколько чижи петь будут.