Онлайн книга «DARKER. Твари и хвори»
|
Барабан стиральной машины остановился, дверца со звонким щелчком открылась, и на всю бойлерную, на весь первый этаж, а может, и на весь дом разнеслась писклявая мелодия, уведомляющая о завершении стирки. Илья замер, прислушался, не идет ли кто, а потом продолжил тереться о ножку этажерки. Казалось, скотч становится тоньше, еще чуть-чуть, и порвется. Раздались тяжелые шаги. Дверь открылась. Великанша, не обращая внимания на Илью, села на корточки перед стиралкой и достала из барабана вещи. Илья снова замер, притворившись спящим, мертвым, невидимым, он почти не дышал, а левый глаз – им удавалось моргать без боли, в отличие от опухшего правого, – зажмурил так сильно, что появились белые мушки. Великанша побросала вещи в контейнер и вышла из бойлерной. Илья с облегчением выдохнул. Нужно быть полной дурой, чтобы не заметить, что он лежал не на том месте, где его бросили. Великанша, судя по ее поведению, совсем не дружила с головой. Молчаливый истукан на побегушках. Илья продолжил перетирать скотч на руках, да так рьяно, что этажерка зашаталась и с верхней полки свалился отбеливатель для белья. И тогда великанша вернулась, возможно, услышала шум, возможно, она и без того собиралась вернуться, а отбеливатель – упавший и растекшийся синим по полу – тут ни при чем, потому что в руке она держала веревку. Руки и ноги Ильи были крепко перевязаны, а сам он возвращен на прежнее место – в углу, подальше от этажерки с острыми ножками и подальше от узкого окна, в котором виднелось синее, почти как отбеливатель, небо. «Чего вы хотите?! Чего вам надо? Зачем?!» – вопил в скотч Илья, но великанша, занятая уборкой пролитого, не пыталась разобрать его слов, не смотрела в его сторону и как будто даже не догадывалась о том, что он живой и напуганный. «Дура! Дура тупая!» – надрывался Илья. Он понимал, что надрываться бессмысленно, но ему хотелось делать хоть что-то, пока у него есть силы. Когда великанша вытерла пол, вернула отбеливатель на полку и вышла из бойлерной, Илья попробовал успокоиться и здраво оценить ситуацию. Вряд ли его будут убивать, пытать или насиловать, он, в конце концов, в коттеджном поселке в нескольких километрах от Москвы, тут живут не бандиты и не маньяки, а серьезные состоятельные люди, им незачем похищать и убивать подростков. Злая тетя просто вышла из себя. Его просто немножко наказали. Скоро тетя передумает и велит своей подручной – тупой дуре-великанше – отпустить его, наверное, ему даже дадут денег, чтобы он не наябедничал, наверное, когда Викторыч обо всем узнает, он начнет уважать Илью, наверное, Мирон тоже его зауважает, подарит ему свой ножичек, которым можно резать, можно бить… — Ку-ку! Илья открыл левый глаз, попытался разлепить правый, но только больнее стало. — Ку-ку! В дверях мелькнула и пропала голова Жени, Женечки, доброго и игривого мальчика, изуродовавшего Илье лицо. — Ку-ку! Найди меня! Илье захотелось найти Женю, изувечить, откусить ухо, проткнуть глаз, чтобы засранцу стало так же больно, как ему. Потом, будь у Ильи возможность, он бы то же самое проделал с его мамой и великаншей. Он их боялся, ненавидел, всем сердцем желал им мучительной смерти. Хорошо, что сердце, как и мысли, нельзя залепить скотчем. — Ты чего, давай поиграем, а, ты же к нам приехал, чтобы волшебную коробку привезти и поиграть, да ведь, да ведь, мама мне так сказала, она у себя в кроватке, у нее сопельки и температура большая, знаешь какая, а ты чего лежишь, я хочу поиграть, поиграть я хочу, вставай уже! – захныкал Женя. |