Книга Машинист паровоза-призрака, страница 38 – Максим Кабир

— Луна, – сказал Даня, плюхаясь на бордюр. Мышцы ослабли. – Без подпитки рунным камнем он не протянет долго.

Бабушка и дядя Витя подбежали к Дане:

— Как ты, милый?

— Лучше всех. – Даня устало улыбнулся. – Круто вы ему наваляли, а?

— Есть еще порох в пороховницах, – хмыкнула бабушка, а дядя Витя чмокнул ее в щеку.

— Прости меня, сынок. – Дядя Вова обнял Валика. – Прости, что не верил.

— Прощаю. – Валик тоже крепко обнял отца. – Больше никакого мозгоправа?

— Клянусь.

Валик посмотрел на Даню.

— Все кончено? – спросил он.

— Еще нет, – ответил Даня.

Три дня и три ночи они дежурили у камня, накрытого зонтом. Ночью взрослые по очереди сменяли друг друга. Днем все вместе сидели на раскладных и плетеных стульях, попивая газировку и поедая вкусности, приготовленные бабушкой или тетей Полиной. Мама Валика тоже к ним присоединилась, и еще напарник дяди Вити, который признавался, что не может до конца поверить в существование монстров, но готов защищать от них поселок.

Импровизированный блокпост привлек внимание земляков.

«Совсем свихнулись, – говорили одни. – Устроили засаду на призраков!»

«Они хоть что-то делают», – возражали вторые.

А победители крабо-жабо-муравьеда ни с кем не спорили и просто наслаждались холодной газировкой, нежными сырниками и июнем.

Постепенно на площади образовались и другие блокпосты. Люди приносили раскладушки, кресла, покрывала. Запахло барбекю. Кто-то верил в чудище, терроризирующее Балябино. Кто-то любопытствовал, надолго ли у участкового и его команды хватит терпения торчать возле валуна.

— Рано или поздно появится, – говорил Даня. – Ему нужна подзарядка. Он почти на нуле.

Сам Даня думал встревоженно, что по правде не больно-то разбирается в природе рунного камня и драуг мог «зарядиться» лет на сто.

Но на третий день паровоз-призрак вернулся. В обеденный час, у всех на глазах. По толпе прокатился изумленный ропот. Тетя Полина ойкнула, дядя Вова заслонил ее собой и сжал в руках бейсбольную биту.

— Чтоб мне больше не выйти в рейс! – Напарник дяди Вити почесал макушку. – Все, как вы говорите.

— Но это антинаучно! – воскликнул профессор Черныш, роняя надкушенную сливу. – По какому праву вы развели тут антинаучную деятельность?

Паровоз полз по асфальту, рисуя брюхом слизистый след. Он мало чем походил на стоящий у вокзала оригинал. Котел оплыл, тендер слился с кабиной, фара источала слабый бледно-розовый свет, а из морщинистой пасти текла слюна. Он размяк и выглядел жалким и несчастным, но он снова был здоровенным – и Валик с Даней приняли боевые стойки, а дядя Витя и дядя Вова выступили вперед, готовые к сражению.

— Он умирает, – сказала бабушка почти сочувственно.

Паровоз замер посреди площади, окруженный шушукающими балябинцами. Вдруг раздувшийся бок лопнул, как перезрелый арбуз, и из него вывалился человек, вымазанный в слизи и черный от сажи.

— Баба Шура! – узнал Валик.

Пожилая женщина встала на ноги, отплевываясь.

— Это что ж такое? – посетовала она. – Старую женщину заставили уголь в топку кидать! Пенсионная, называется, реформа!

Покрытый сажей бородач вылез из разрушающегося паровоза вслед за бабой Шурой.

— Это сон, – сообщил он толпе зевак. – Просто сон – расходитесь.

— Антинаучная белиберда, – сказал профессор Черныш и пошел прочь, подтягивая штаны. Над ремнем сверкала стразами полоска розовых трусов. – Бардак! Ноги моей больше не будет в этом антинаучном городе!