Книга Машинист паровоза-призрака, страница 31 – Максим Кабир

— Алло, – пробормотал Валик в телефон заплетающимся языком. – Ты знаешь, который час? – Но он тут же вспомнил, что они в Балябино – поселке, где людей уносят через форточки мертвые машинисты. – Блин, ты в порядке? Что-то случилось?

— Нет, – сказал Даня, рисуя пальцем по стеклу. – Все нормально, извини, что разбудил.

Часы отсчитали полночь. За окном купалась в зелени площадь. Шуршали кроны. Подгоняемые ветром тучи скользили по желтому пятаку луны. Казалось, она двигается из стороны в сторону, как зрачок, высматривающий добычу.

Туман клубился над черным паровозом, но крабо-жабо-муравьед не появился. Даня гадал, чем занимается монстр в железной гробнице? Точит зубы? Маринует с лучком бабу Шуру и кошатника-бородача?

— Ты меня напугал. – После фразы в телефоне зачавкало.

— Приятного аппетита, – сказал Даня.

— Мгм… спасибо. Завалялась под подушкой плитка шоколада. Так чего ты звонишь?

— Я тут не мог уснуть… размышлял… Ты говорил, нужен толчок, чтобы машинист воскрес. Токсичные отходы, удар молнии или жертвоприношение.

— И что?

— Что за жертвоприношение? – Голос Дани дрогнул. – Убийство?

— Не обязательно, – ответил Валик. – Это может быть что угодно. Лоскут одежды, ломтик хлеба, куклы. Символические дары духам. У варягов, до того, как они приняли христианство, был ритуал «блот»: в жертву приносились мед и мясо.

— И что надо делать с этими дарами? – Даня отыскал взглядом рунный камень. Луна серебрила шершавую поверхность, иссеченную буквами древнего алфавита.

— По-разному. – Валик зевнул. – Их вешали на дерево, сжигали, закапывали.

— Закапывали… – повторил Даня.

— Ты о чем?

— Завтра. – Даня задернул штору, отринув опасный порыв немедленно идти на площадь. – Возле рунного камня в восемь.

— Я хотел выспаться…

— Выспишься, когда победим крабо-жабо-муравьеда.

В динамике зашуршало.

— О, – сказал Валик. – У меня тут еще пряник.

В восемь друзья сошлись у «Орландины» – осиротевшее кафе не обслуживало клиентов. Обменялись рукопожатиями и решительно направились к двухметровому валуну.

— При чем здесь рунный камень? – спросил Валик.

— А это мы и должны выяснить. – Даня провел умозрительную линию между валуном и паровозом-памятником. Они стояли друг напротив друга: если бы глазами были фара СО и луна, вырезанная над рунами, локомотив и камень играли бы в гляделки.

Даня опустился на колени и порылся в земле.

— Может это быть жертвоприношением? – спросил он, показывая Валику пластиковые головешки кукол Барби. – Их закопали прямо под камнем.

— Точно! – ахнул Валик. – И как я сразу не подумал!

— В Балябино есть колдуны? – Даня пальцами углубил ямку.

— Официально – нет.

— А заезжие? – Даня вытащил из почвы что-то маленькое и круглое, напоминающее сливовую косточку. Это она и была. Мальчики переглянулись.

— Ян Кукуцапольевич! – шепнул Валик.

— Нужно срочно его найти! – воскликнул Даня, вскакивая.

Долго искать не пришлось. Голова с взъерошенными черными перышками маячила над штакетником. Специалист по рунам вытащил во двор стул и, взобравшись на него, обчищал сад пропавшей бабы Шуры.

— Попались! – крикнул Даня, распахивая калитку.

— А я вам верил! – завопил Валик оскорбленно. – Думал, вы ученый, а вы! Колдун!

— Какой еще колдун? – опешил профессор Черныш и, как цапля, подтянул одну ногу.