Онлайн книга «Голоса из подвала»
|
Птенец высунул голову из живота Иры и вытянул оттуда длинную и скользкую сосиску. Леша не понял, что сосиска делала в его жене – с утра они завтракали арбузом, сосисок не было. Однако он догадался, что пора бежать. И побежал. Солнце палило в спину, он беспокоился, что обгорит или, того хуже, схватит солнечный удар. Выбегая на холм, он твердо решил повторно жениться и ездить только на нормальные курорты. Чайка села ему на темечко, срывая когтями скальп, и заглянула прямо в лицо. Он замахал руками, как птица, большая глупая птица. Клюв мягко вошел ему в глаз, и все потухло. Падая, он думал о Василии Розанове как о чем-то, что может удержать его на плаву, но чертова жара затягивала в свой мрак, и полуденный пляж становился безлюднее, а над болотом летало то, что курортники принимали за кукурузник. – Ах, какой ты уже большой, мальчик… – Большой, большой, такой большой… – И так многое знаешь теперь… – Знаешь, знаешь… – Даже слово «шизофрения»… – Знаешь, знаешь, знаешь… – Смешное, правда?.. – Смешное, смешное, смешное… – Почти такое же смешное, как слово «чайка»… – Смешно до смерти… – Смешнее только слово «таблетки»… – Не пей их, не пей их, не пей… – Или слово «диафильм»… Диафильм Оля утопила пальчиком кнопку звонка и тут же брезгливо отдернула руку – мало того, что сам звонок не работал, так еще и кнопка оказалась липкой от застарелой въевшейся грязи. По всему видно, что гости сюда захаживали нечасто даже при жизни хозяйки. Она полезла в сумочку за салфеткой, а заодно и за телефоном – как-то ведь нужно оповестить Петрова о своем прибытии. Но Женька словно дежурил, прижав ухо с той стороны двери. Глухо лязгнул старый замок. Наружу выглянула лохматая голова – лицо бледное, глаза горят. — Что так долго? Проходи скорей. — А как же «здравствуй, любимая»? – надула губы Оля. — Привет, – торопливо чмокнул ее в щеку Женька и посторонился, пропуская в прихожую. – Да не разувайся, так иди! Его ладонь оказалась неприятно похожей на кнопку неработающего звонка, такой же влажной и холодной. Женька потянул Олю за собой через узкий коридор, по скрученным обрезкам изоленты, хрустящим щепкам и хлопьям осыпавшейся с потолка побелки, вдоль ряда приваленных к стене пластиковых мешков, битком набитых всевозможным мусором. В углу, на горе иссохших ободранных кусков обоин, покоились Женькины рабочие инструменты: дрель, скребок, мастерок, испачканный краской большой столовый нож. Так вот он куда пропал с кухни, подумала о ноже Оля. — Осторожнее тут! Следуя за мужем, она перешагнула поваленную прямо поперек порога складную лестницу и очутилась в единственной на всю квартиру комнате. Только здесь Женька отпустил ее руку и застыл, тяжело сопя носом от нетерпения и любопытства. — Гляди! Оля была возмущена: «Как все прошло, любимая?..» – «Замечательно, солнце мое!» – «Не устала ли?..» – «Еще как устала!» – «Контракт подписали?..» – «Да, подписали, но некоторые пункты пришлось уточнять и согласовывать по десять раз, потому и задержалась, ты уж прости, дорого… Ой». Чумазую Женькину физиономию осветила торжествующая улыбка. — Видишь теперь? — Петров, что это? — А это, Оленька, и есть то, о чем я тебе говорил… Клад. Находка! — Нет, Жень, правда, что это такое? Мебели в комнате осталось мало: со слов Женьки, часть шкафов и тумбочек он еще на той неделе разобрал и оттащил на свалку, чтобы освободить пространство под мешки для мусора. Нетронутыми были старый, небрежно прикрытый желтой от древности простыней, диван и низенький журнальный столик перед ним – стекло, некогда прозрачное, посерело от множества мелких царапин. |