Онлайн книга «Кровавые легенды. Русь»
|
Сейчас рваный металл пробоины перетрет его воздушный рукав до спиральной проволоки. Сейчас тварь из гроба прыгнет на него и вгрызется в спину под манишкой. Сейчас… «Сейчас» пульсировало в его голове, а голова та была в медном шлеме, а шлем – в подводной лодке, а подводная лодка – в море, а море… Дверь провалилась внутрь, криво повисла на единственной петле. Куган протиснулся в проем и притворил за собой дверь, насколько позволял шланг. Красный полусвет остался позади. Коридор казался дымчато-серым, будто его выкрасили в шаровый цвет. В глубине прохода царил неприглядный мрак. Правая рука Кугана по-прежнему сжимала нож. Свободной рукой он отстегнул фонарь. Свет бледным пятном уперся в круглую переборочную дверь. Тварь снова завыла. Рядом, за дверью. Куган опомнился и двинулся вдоль узкого прохода. Упорядоченный мир, солнечный и понятный, остался наверху, а здесь, на глубине, лежала его потусторонняя изнанка. Загробный мир – без солнца, времени, календаря, людских голосов, почти без звуков. Куган попал сюда через омут, сквозь врата – лодку – и погружался все глубже. Не всплыть… По переборкам и подволоку тянулись изогнутые, как сдохшие в муках змеи, трубопроводы с опухолями задвижек; железными грибами торчали маховики вентилей – маленькие, средние, большие шляпки, за которые иногда задевала макушка шлема; бугрились электрические щитки. Овальные двери вели в помещения на левом и правом бортах. Он подошел к первой слева двери, нажал на рычаг и потянул. Задрайки были опущены, защелка – открыта, но ржавая рама держала ржавое полотно. Он дергал раз за разом, пока дверь не сдалась. Он подобрал свой шланг, пригнулся, проник в помещение и потянул на себя дверь. На что он рассчитывал? Шланг и кабеля не позволят ему запереться… Он вставил нож в футляр, ввинтил на один оборот, переложил фонарь в правую руку, а левой вцепился в ручку. Придется держать – столько, сколько сможет. Он поводил лучом света в потревоженной застоявшейся воде. Арка подволока с вентилями и кабелями, светильник над койкой, разбухший стол, вторая койка… Сердце подпрыгнуло, качнулся фонарь. В двухместной каюте водолаз был не один. На койке справа от входа лежал пристегнутый ремнями мертвец с застывшим в гримасе ужаса лицом. Матросская форменка расползалась на лоскуты, от трупа отвалились куски омылившейся плоти. — Миша, слышишь меня? – дрожала телефонная мембрана. – Ответь! Куган подпер плечом дверь, стараясь не передавить шланг. — Миша! Ответь! — Жив, – ответил он и услышал, как старшина выдохнул. — Ты где? Что у тебя? Захар только всплыл… Связь оборвалась, но Куган понял это не сразу. На языке вертелось безумное. Сорвалось, полетело по кабелю наверх: — Я освободил демона. * * * — Что это? – спросил он у мертвеца на койке. Мертвый моряк смотрел непонимающе. — Что это за гадина? В дверь поскребли. Куган крепче схватился за ручку. Мышцы рук и спины ныли от напряжения. Он болезненно прислушивался к тишине, не выдержал и направил фонарь в щель. В проходе что-то медленно проплыло. Через минуту – или час – проплыло в обратном направлении. Вернулось к двери. Куган вздрогнул и едва не отпустил ручку, когда в щели напротив его шлема возник стебельчатый глаз. Черная радужка вмерзла в студень из красных прожилок. Глаз на антенне опустился к воздушному шлангу, замер, точно обнюхивая, затем приподнялся и попытался продавиться в щель. Глазное яблоко сплюснулось, удлинилось, став еще больше похожим на крабье. |