Книга Кровавые легенды. Русь, страница 52 – Александр Матюхин, Максим Кабир, Дмитрий Костюкевич, и др.

— Какая чертовщина, а? – спросил он негромко и стал посмеиваться в кулак. – Вот так живешь, живешь, а потом мир ломается.

— Заткнитесь уже… – выдавила Надя через силу.

— Я уже успел забыть. Думал, мне приснилось или что. Ну да. Когда тварь речная разрывает тебя на куски, в это не очень-то верится потом. Убедил себя, что это сон, пока вдруг однажды ко мне не явились его слуги. Не эти братки, а настоящие морские черти, грешники вековые в диком облике… Я думал, что с ума сошел. Они вылезли через краны в кухне и ванной комнате, пришлепали в спальню. Голые, мокрые. Всюду грязь и вода от них. Воняют гнилью, будто кошачью шерсть из водостока вытащили. Я тогда блевал, вот как вы, Надя. Сразу понял, что не сон. И вы лучше быстрее поверьте, так больше шансов.

— Шансов на что?

— Я вам не скажу, – шепнул Моренко и затянулся электронкой. Она уже не дымила. Вообще не работала, кажется. – Не дам вам надежду. А то вы снова начнете ругаться.

Он замолчал и стал пялиться на реку, тихонько посмеиваясь и болтая головой из стороны в сторону. Сидели так около часа, Надя продрогла и то и дело неконтролируемо дрожала всем телом. Галина Сергеевна подходила и уходила, кому-то звонила, потом с кем-то переписывалась. Экран телефона ярко освещал ее крючковатый нос, морщинки, большие глаза.

Где-то над головами ходили люди, шумела набережная, но постепенно все стало затихать. Луна поднялась, наступило некое призрачное и короткое умиротворение.

Надя как будто несколько раз падала в обморок. Ее окутывала теплая чернота без мыслей и тревог. Она видела образы из прошлого: как познакомилась с Ранниковым на собрании в администрации, потом как ездила с ним в командировку, где впервые все и завертелось, потом жаркую комнатку и обнаженного Ранникова, курящего возле открытой форточки. Подступал страх за него, а ведь ничего нельзя было изменить – ни предупредить, ни обезопасить. И потом уже совершенно неожиданно вспыхивал тот самый ужасный образ, синюшное мертвое лицо, складки на шее, синяки под глазами и кровавый глубокий порез на шее, сквозь который бьет кровь.

Тут она приходила в себя, пугалась от темноты и плеска волн и понимала, что все еще сидит на берегу Волги. Сердце колотилось, сил больше не оставалось. Моренко хихикал, обхватив коленки руками. В перерывах между хихиканьем вдруг насвистывал какие-то мелодии, возможно, свои.

Подошла Галина Сергеевна, похлопала Моренко по плечу. Сказала негромко:

— Пора, уважаемый. Пойдемте.

— Куда вы его? – вырвалось у Нади.

— Жениху надо готовиться, – коротко отозвалась жаба. – И вы не расслабляйтесь.

Моренко ушел, и Надя как-то незаметно осталась одна на берегу. Даже братки растворились в темноте.

Прошло какое-то время, растягиваемое периодами безмятежной темноты бессознательного, и Надя заметила краем глаза какое-то движение на воде. Волны ударили о берег, из воды показались молчаливые высокие фигуры.

Они были гладкие и влажные, с темной блестящей кожей. Похожи на людей, но с чересчур короткими ногами и длинными руками, заканчивающимися четырехпалыми ладонями с перепонками. Голова начиналась без шеи и подбородка, вместо носа – два черных отверстия, безгубый рот усеян рядом мелких заостренных зубов.

Надя не испугалась – уже устала бояться – и просто откинулась на траве, разглядывая речных чудовищ. Спросила: