Книга Кровавые легенды. Русь, страница 51 – Александр Матюхин, Максим Кабир, Дмитрий Костюкевич, и др.

Сцена и понтон ходили ходуном. Вода была везде, дошла Наде до щиколоток. Люди стояли на коленях, монотонно бубнили что-то неразборчивое.

Гул. Гул. Гул.

Плеск воды.

Оглушало.

Надин желудок бесновался, исторгая струйки желчи. Силы покидали. Она упала в воду, погрузившись лицом, захлебнулась. Легкие обожгло. Ноздри забились. Вот и хорошо. Вот и правильно. Может, так и нужно.

Но кто-то схватил ее за волосы и резко выдернул.

— Не положено, – буркнул в ухо мужской голос.

Надя видела, как Галина Сергеевна – с кровавыми руками, с окровавленным лицом – делает на бледной коже Ранникова длинные глубокие разрезы, выпуская кровь. Жаба тоже бубнила что-то себе под нос.

Становилось темнее, солнце почти исчезло за дальними холмами, сцена погрузилась в черноту.

Поролоновая голова водяного болталась из стороны в сторону в порывах внезапного ветра. Две веревки из крепления со свистом оторвались, хлыстнув по воде. Надя расслышала крики изумления откуда-то издалека, с берега, из другого мира.

Понтоновую сцену снова встряхнуло, барабанная установка накренилась и тяжело упала в окровавленную воду.

Гул. Гул. Гул везде.

Галина Сергеевна обрезала жгуты, держащие тело. На сцену к ней торопливо забежали братки, схватили Ранникова под мышки и за ноги и поволокли к краю. Моренко, вставший на их пути, отодвинулся, пряча взгляд.

Вода бесновалась вокруг, лизала Надины руки и щиколотки. Монотонный гул нарастал, разносимый ветром.

Братки перевалили тело через оградку. Внутренности вывалились первыми, а потом уже и Ранников ухнул в темную воду Волги, всплеснув на прощание окровавленными руками.

Гул сразу же прекратился, волны успокоились, и стало невероятно спокойно и тихо. Вода просочилась сквозь швы, через минуту на понтонах уже ничего не осталось.

Солнце ушло за холмы. Галина Сергеевна, почти полностью скрытая в темноте сцены, сказала уставшим голосом:

— Ну что, товарищи, поздравляю нас всех. Жертва принята, свадьба официально состоится.

В наступившей тишине громко и безумно расхохотался Моренко.

Дальше началась какая-то легкая суета.

Надю окружили, подняли, встряхнули, повели со сцены на берег. Следом плелся Моренко, продолжающий посмеиваться с неким хлюпающим присвистом. Его держали под руки.

Рабочие и строители почтительно расходились в стороны, снимая каски и кланяясь.

Вдоль набережной вспыхнули фонари. Свет их казался Наде тусклым, голубоватым, будто шары на столбах были наполнены водой.

Ее довели до сетчатого забора, но потом свернули в сторону и стали спускать к реке. Надя видела людей, праздно ходящих по променаду: веселых женщин, галдящих детей, мужчин с банками пива в руках. Ей хотелось закричать, позвать их на помощь, но сил больше не оставалось. Желудок болел, ноздри забились желчью и водой, нижняя челюсть дрожала. Надя и шла-то с трудом. В голове как будто что-то треснуло, мир снова казался погруженным под воду, замедлился и приглушил звуки.

Спустились к Волге, в темноту. Слышался слабый плеск волн, да где-то вдалеке начала серебриться дрожащая лунная дорожка. Надю опустили на землю, она нащупала ладонями траву, едва не упала на бок. Придержали.

Галина Сергеевна спустилась тоже и с кем-то разговаривала по телефону, негромко, почти бубнила. Рядом с Надей сел Моренко.