Онлайн книга «Кровавые легенды. Русь»
|
«Оно селится в пустоте, в пыли, в страданиях». Квартира, отданная под пансионат, была такой большой. Шесть, нет, семь комнат, два туалета, различные кладовки и прачечные. Вдоволь места, чтобы спрятаться. А снаружи, между пансионатом и круглосуточным праздником туристов… Петр подумал о лестничной клетке за входной дверью, о лампочках, включающихся с опозданиями, о темноте за фигурными балясинами, о туннелях, ведущих в технические помещения, о запертых на ночь воротах, через которые в подъезд попадали конные повозки. Засовы ничего не значат для Одноглазого Лиха и упырей-прихвостней. Но даже сильнее нечисти Петр боялся предмета, находящегося в его рюкзаке. Ибо этот предмет был материальным воплощением черты, которую Петр пересек, отрезав себя от нормального мира. Пистолет. Швейцарско-немецкий SIG Sauer P226, девятимиллиметровый, черный, на пятнадцать патронов. Петр приобрел его в десятом году, попрактиковался, стреляя по банкам в лесу, и отправил на антресоль. Жди, пока я созрею и соберусь вышибить себе мозги. «Зброяк» – лицензия на покупку и скрытое ношение пистолета в государстве, где самооборона с боевым оружием была дозволена конституцией, – оформлялся быстро. Слишком быстро. Хотите устроить стрельбу на философском факультете университета или вы наркоман с суицидальными наклонностями и верите, что в саду дяди Томаша закопан дьявол? Распишитесь вот здесь и ступайте в оружейный магазин. «Пан чиновник, однажды я принесу пушку и патроны в пансионат для аутистов. Это не проблема?» «Никакой проблемы, пан Мареш». Петр ногой задвинул рюкзак под стол. В пансионате не было вилок и острых ножей, в обязанности ассистентов входило прятать от подопечных ножницы, бутылки с моющим средством, лекарства и зажигалки. А он припер сюда пистолет! И для чего? Обороняться от упырей… «Меня уволят». Петр посмотрел на распахнутые двери. В проеме был коридор, виднелся кусочек кухни, едва освещенной лампочкой вытяжки. Тишина, прерываемая спорадическими выкриками с улицы. Петр подождал, уверяясь, что за ним никто не следит, и уставился в документы. Заступив – не по собственной воле – на пост ящичного сторожа, он точно так же искал ответы в дешевых книжках. На дедушкиной даче подбрасывал в разгорающееся пламя безумия беллетристику. «Свадебная рубашка» Карела Яромира Эрбена – первое вторжение вампиров на территорию популярной чешской литературы. «Упырь, романтическая поэма» Йозефа Вацлава Фрича. «Вампир, или Калечащий мертвые тела» Вацлава Родомила Крамера. «Зять Дракулы» Мирослава Швандрлика. «Вампир» Яна Неруды – и этот «школьный» классик отметился в жанре хоррора! Петр осилил «Черного мага» нациста Феликса де ла Камары и «Упыря» Яна Ополского, получил удовольствие от «Валерии и недели чудес» Витезслава Незвала, «Упыря Ltd» Йозефа Несвадьбы и «Вариации для темной струны» Ладислава Фукса. Купил, но так и не прочел «Деревянную куклу» Комарека, «Властелинов страха» Кулганка, циклы Дженни Новак и Даниэлы Мичановой. Вампиры чувствовали себя как дома в Чехии с ее величественной архитектурой, мрачной историей, таинственными лабиринтами улиц, с площадями, политыми кровью, и дорогими бутиками на месте виселиц. Вампиров не искоренили ни социалистические цензоры, ни злейший враг всех литературных кровососов – хороший вкус. Потомки трансильванского графа просачивались туманом в лазейки, и диссиденты начинали зачитываться готической макулатурой, а в годы нормализации вдруг выходили чехословацкая киноверсия «Дракулы» или кино про автомобиль с замашками Носферату. |