Книга Кровавые легенды. Русь, страница 231 – Александр Матюхин, Максим Кабир, Дмитрий Костюкевич, и др.

— Позвольте представить, – сказал Радим. – Петр Мареш. Петр, это Гонщик, Линда и Бен-Бен.

— Очень приятно. – Линда энергично пожала руку Петра. Он подумал, что уже встречал ее, но не вспомнил где. Гонщик, тип с гробовой физиономией, отреагировал подергиванием лицевых мышц. Бен-Бен – пожелтевшая от никотина борода подпирала стол – сжал зубами сигаретный фильтр и отсалютовал по-армейски. Подошла официантка.

— Мне малиновку, – попросил Петр, садясь за стол.

— Рекомендую грушевую настойку, – сказал Радим, присоединяясь.

— Малиновки хватит.

— Обнови. – Гонщик щелкнул пальцем по бокалу. – И всем по настойке.

— Чай, – сказал Бен-Бен. – Мятный, в пивном бокале, пожалуйста.

Петр поерзал, сканируемый испытующими взорами. Увидел коллаж на стене: карета скорой помощи, фотка осоловевшего Гонщика и число 65. Другая скорая, игрушечная, припарковалась на столе. Фотография Гонщика была приклеена к ее лобовому стеклу.

— Сорок семь лет за баранкой, – уважительно произнес Радим. – Он только с виду злюка. Сердце – во!

Гонщик смотрел на Петра тяжелым взглядом человека, ищущего повод, чтобы завязать драку. В мешках под его воспаленными глазами можно было прятать заначку.

Официантка принесла напитки. Над пивной кружкой Бен-Бена вился пар.

— Недавно прооперировали почки, – сообщил Бен-Бен, с грустью озирая алкоголь.

Вечеринка попахивала сюрреализмом. Петр спросил без экивоков:

— Кто вы такие?

— Мы… – начал Радим.

— Старинные друзья, это я понял. Откуда вы знаете про мумию?

— Мы изучаем… это создание.

— Мы ищем его, – сказала Линда. – Чтобы уничтожить.

— Ага. – Рихтер говорил о таинственных «мы» – организации, в которой состоял и дед Петра. Но за столом собрались отнюдь не Киану Ривз, Уэсли Снайпс и Дэвид Духовны, а выпившие океан пива пожилые люди. Петр вспомнил, где он видел Линду: за кассовым аппаратом в супермаркете «Теско». – Вы эти… – Он напряг извилины. – «Колокол»?

— «Карильон». – Бен-Бен задрал рукав, демонстрируя следы капельницы на вене и поблекшую татуировку: крест с тремя перекладинами, на каждой – гроздь колокольчиков. – Организация возникла еще до оккупации. Томаш Мареш, брат вашего дедушки, стоял у ее истоков.

— Вы же в курсе? – спросил Радим. – Про Томаша и то, как мумия оказалась в его саду?

— Рихтер рассказывал мне. Но это было так давно…

— Хорошо. – Радим поднял рюмку. – За Рихтера. За ваших и наших предков.

Радим и Линда ополовинили рюмки, Гонщик выпил до дна, не сводя с новичка глаз. Бен-Бен завистливо цокнул языком. Петр смочил горло лимонадом.

— Хорошо, – повторил Радим. – Я не умею рассказывать так, как Рихтер или профессор Мареш. Я всего лишь электрик.

— Не прибедняйся, – хмыкнула Линда.

Радим скрестил руки на груди.

— Все началось в конце семнадцатого века. По крайней мере, тут, на чешской земле. И начало этому кошмару положил человек по имени Иоганн Неф, дворянин и дипломат. Он служил при дворе Габсбургов и при польском короле, объездил всю Европу и побывал в России. Ваш дед считал, что именно оттуда Неф привез это создание.

— Его зовут Лихо, – сказала Линда. – В переводе со старославянского – оставленный, лишний. По-русски значит «беда».

Петр подумал о безглазом морщинистом лице, выплывающем из теней над постелью мальчишки, о длинных пальцах с желтыми ногтями. Малиновка не смыла с языка привкус горечи.