Онлайн книга «Кровавые легенды. Русь»
|
Призраки пришли вместе с дождями, и чем сильнее портилась погода, тем больше их становилось в реальности Петра, расщепленной, как ящик, десятилетиями лежавший в червивой земле под корневищами. Кошмары вернулись, словно жильцы в квартиру, из которой их когда-то изгнали, и принялись налаживать свой кошмарный быт. Они больше не умещались в снах, сперва топтались на границе между дремотой и бодрствованием, а затем повадились являться среди бела дня. Все чаще. Все ближе. У кошмаров было два воплощения. Номер один: болотная мумия. Петр видел ее в трамвае, в гуще ничего не подозревающих студентов, во время ночной смены, прячущуюся за дверями кладовки; в столовой больницы и в собственной ванной, застывшую в углу: скошенные плечи, наползающие друг на друга зубы, черная дыра во лбу. Номер два: обнаженная женщина. Обычно она возникала внезапно и так же резко исчезала спустя доли секунды, словно грубая монтажная вклейка. То, как она двигалась – гадюка в человеческом обличье, – заставляло Петра истово молиться. Он не знал, помогает ли «Отче наш». Он зажмуривался, а если лежал в постели, то прятал голову под подушку, и это помогало… на какое-то время. Судя по записям в дневнике, промежутки между видениями постоянно сокращались. В субботу, сбежав из холостяцкой берлоги, Петр отправился в Риегровы сады. Там проходило шествие Крампусов – рождественских чертей, антиподов Святого Микулаша. Зрители толпились за оградой, грелись горячим вином и медовиной. По выделенным дорожкам маршировали, задирая зевак, ряженые. Звенели железными побрякушками, замахивались розгами. Взрослые и дети визжали от восторга и делали селфи с рогатыми и клыкастыми актерами. Крампусы использовали профессиональный грим и жуткие маски, но им было не переплюнуть настоящих демонов, которые настигли Петра в шумных садах. Обернувшись, он заметил женщину: пятна какого-то отвратительного лишайника быстро двигались по ее костистому лицу. Дыра на месте правого глаза была такой же, как отверстие во лбу мумии. А был еще аутист Гектор, который дважды навещал Петра в гиперреалистичных снах – и называл внуком. Оба раза Петр и лже-Гектор оказывались перед зданием на окраине леса. Проводник вдалбливал Петру: «Оно внутри… останови его… бойся Вейгела». Рихтер. Петр вспомнил седовласого немца. Сама респектабельность, идущая в противовес с темами, которые Рихтер поднимал в долгих монологах. Бессмертная нечисть, использующая людей как скафандры. Фамильное проклятие, зарытое в саду дяди Томаша. Вампиры. Господи боже, старик плел двадцатилетнему парню про вампиров, а парень умудрился поверить… Петр позвонил по двум номерам из трех и почувствовал противоречивую смесь облегчения и разочарования. Абонент не существовал, как не существовали призраки. Нужно звонить психиатру, и срочно. Петр уставился в окно, на грозовые облака и потерявшийся в сердитом небе самолет. Случилось так, что его дед умер через несколько дней после наводнения, едва не уничтожившего Карлов мост и прочие архитектурные шедевры. На похоронах Петр познакомился с Рихтером. Потом они часто встречались. Старый псих зомбировал, плел небылицы, приводил ночные кошмары в качестве нерушимых аргументов. Он сказал: нужно просто следить, чтобы ящик находился в земле. И Петр следил. Словно помимо своей воли ехал в пригород – это был порыв, с которым он не мог справиться. Так, наверное, люди с синдромом навязчивых состояний не могут прекратить вновь и вновь пересчитывать камни брусчатки или выдергивать свои волосы. Ему необходимо было знать, что мумия не выбралась из могилы. |