Книга Кровавые легенды. Русь, страница 23 – Александр Матюхин, Максим Кабир, Дмитрий Костюкевич, и др.

— Ревнуешь, что ли?

— Надьк. Ну что ты. К старику-музыканту? Ты на таких не велась никогда.

— А если возраст такой, что поведусь? – Она не хотела уколоть, но не удержалась. Это от недосыпа.

Ранников нахмурился сильнее. Мягко отодвинул планшет в сторону.

— Если тебе не нравится с ним общаться, могу перевести на кого-нибудь. Сложно, но выполнимо. Ты же знаешь, я для тебя все сделаю. Только скажи. Снимем бремя, так сказать. У тебя и так дел вагон.

— Так вроде не на кого переводить. Мы с тобой в одной лодке. Пережить нужно, да? – Она наслаждалась моментом его ревности. Такой Ранников ее возбуждал. – Не переживай. Мы этой ночью нашли общий язык. Мне даже кажется, что Моренко действительно гений. Он такую музыку написал, закачаешься. До сих пор не отпускает.

Ее всегда забавляли резкие перепады настроения Ранникова. Вот он спокойный и деловой, а вот уже ревнивый и буйный, готовый влезть в драку, перевернуть горы, ну или просто поорать. Схватил ручку, стал нервно крутить ее пальцами.

— Гений, говоришь. Ну хорошо. Ну ладно. В одних трусах. Ага. И долго вы с ним сидели?

— Около часа. Не выспалась вот. И он тоже, наверное. – Надя посмотрела на часы. – И скоро пора к нему ехать. Попросил отвезти к реке, где будет фестиваль.

— Зачем?

— Я не интересовалась.

— Верно, не до этого же было…

— Ты злишься почему-то? – наивно поинтересовалась Надя. Тут же решила, что пора заканчивать. В конце концов, он ведь не сделал ничего плохого, чтобы вот так его распалять до бесконечности. – Не переживай. Чисто деловые отношения. Ты прав, он старый и неинтересный. Не люблю творческих людей, в них много непостоянства.

Надя даже подошла ближе и мимолетно коснулась губами вспотевшей щеки Ранникова.

Он тут же остыл. Или сделал вид, что остыл.

— С ума тут сойду со всеми вами. Приглядывай, пожалуйста, за Моренко, но вот среди ночи не нужно ездить. Не твоя забота, что он там вытворяет. Ох уж эти звезды.

— Не поеду больше, обещаю.

Уже на улице, купив кофе в киоске возле администрации и спрятавшись в тени от палящего солнца, Надя подумала почему-то о жене Ранникова. Ревнует ли он ее к кому-то? Осталась ли ревность? Впрочем, долго размышлять об этом не хотелось, потому что в груди зарождался привычный уже комочек злости. Надя села на скамейку, закрыла глаза и позволила себе просто ни о чем не думать.

Моренко встретил ее на ступеньках отеля. От того Моренко, ночного, не осталось и следа. Утренний был гладко выбрит, причесан, прилично одет, в белую рубашку и джинсы. От него пахло не сигаретами и перегаром, а приятным тонким ароматом туалетной воды.

Приметив Надю еще издалека, Моренко заулыбался и поспешил к ней навстречу.

— Как я рад вас видеть, – начал он. – Признаться, думал, что после ночного происшествия вы ко мне на пушечный выстрел не подойдете.

— Ну нет. Что ж такого… – Надя засмущалась, прежде всего собственных утренних мыслей, когда действительно всерьез думала о том, чтобы больше с музыкантом не связываться. – У всех бывает. У меня вон депрессия непроходящая лет пять.

— Из-за чего? Если вопрос неуместен, прошу простить.

Они обогнули отель и вышли на набережную. Людей было полно, сновали самокатчики, дети на велосипедах и влюбленные парочки. Чудесное солнечное лето никто не хотел отпускать просто так.