Книга Кровавые легенды. Русь, страница 18 – Александр Матюхин, Максим Кабир, Дмитрий Костюкевич, и др.

— Оставил бы их там. Чего жалуются.

— Рядом хотят быть, в том-то и дело. А я…

— Что? – Она привстала на локте.

— Не могу отвязаться, – коротко ответил Ранников.

Стандартный его ответ. Непонятно, не хочет или не может. Надя уже устала разбираться.

— Я разведусь, – добавил Ранников и обнял Надю. Она прижалась носом к его груди. – Дождусь, как Ленке восемнадцать исполнится, и все, сразу с концами. Пока не могу, ты же понимаешь. Все слишком сложно.

— Понимаю, – тоже стандартное. – А жаба эта у вас в администрации, конечно, та еще.

— Галина Евгеньева? Угу. Три шкуры с меня дерет. Как будто я сюда приехал только вокруг Моренко суетиться. Пуп земли. Величина. А на самом деле кто? Как эти звезды из девяностых, забытый музыкантишка, который нравится сейчас только жабе и ее подругам из дома престарелых.

Надя сказала:

— У него крутая музыка, кстати. Я послушала. И на репетиции тоже.

— И симпатичный, да? – ухмыльнулся Ранников. – Говорят, не женат. Скорее бы уже прошел фестиваль, Моренко свалил отсюда, а меня оставили бы в покое, – продолжил он. – Вымотался. Одно к одному. Вот раньше времена были: сидишь себе на совещаниях, тупишь в телефон… а сейчас? Как все закончится, мчу в отпуск. На море, подальше отсюда. Поедем со мной?

— А как же твоя семья? – спросила Надя, заранее зная ответ.

— Ну, я придумаю что-нибудь. – Ранников шевельнул плечом и провел ладонью по Надиным волосам. – Решено, на моря. Выдохнем и забудем эту дыру как страшный сон.

Сквозь открытую форточку тянуло ночным сквозняком, и Надя на короткое мгновение действительно поверила, что все будет хорошо. Все-все.

Она проснулась от телефонной вибрации. Сотовый дрожал возле подушки, тускло подсвечивая экраном, будто кто-то насильно выдавливал из него ночную мелодию.

Два тридцать. Ранников ушел еще до полуночи. Вернее – сбежал, вспомнив, что жена ждала его после ужина. Он наплел ей ранее, что сидит в баре с коллегами, забыл об этом, а когда вспомнил, запаниковал и умчался, только и видели.

Сейчас звонил Моренко.

Надя, приподнявшись на локте, долго смотрела на экран, соображая, надо ли поднимать трубку. С одной стороны, время не рабочее, пошел бы Моренко к черту. А с другой… мало ли что могло произойти. Минуту назад ей снилось Черное море, где-то под Геленджиком или Джубгой, а она сидела за столом прямо на берегу и заполняла отчет о встречах Ранникова. Жарило солнце, босые пятки жгло горячим песком. Ручка почему-то оставляла кляксы на бумаге. И вот проснулась. Не море, а Волга. Не Ранников, а Моренко, чтоб его. Сон оставил чувство тревоги, и оно перекинулось в реальность.

Звонок прервался, но возобновился вновь. Надя приняла вызов.

— Алло?

— Надежда, приезжайте, – пробормотал в трубку Моренко. От интонаций голоса у Нади вдруг свело живот. Голос человека, который только что порезал себе вены, лежа в ванной. Надя, конечно, не знала, как разговаривают в такие моменты самоубийцы, но почему-то сейчас четко нарисовала себе реалистичную картинку.

— Вы в гостинице? – спросила она, вскакивая с кровати. – Я мчу. Я быстро. Тут пешком…

Вернее, бегом. Все всегда куда-то бегут.

Оделась в два счета, выскочила в прохладу ночи, побежала наискосок через мелкий пустой парк. Городок, как и подобает провинциальным городкам, будто вымер в это время. Темные окна, тихие дороги, ни одного автомобиля, ни одной горящей витрины. Если в квартире было душно, то на улице прохладно, со стороны реки гулял ветер.