Онлайн книга «Кровавые легенды. Русь»
|
— Подруга, что у тебя с голосом такое? Что там происходит? – встревоженно спрашивала Алена, наконец дозвонившаяся до Ксении. – Ладно, не суть! Я тебе сейчас все расскажу. Все, что мне открылось… Но та не слышала ее слов – она видела их. Слова Алены предстали в ее глазах пузырящимися гнойными выплесками, которыми ухо неведомого существа плевало в нее. Ксения разжала пальцы, ухо полетело на пол. И там оно продолжало плеваться гноем, будто маленький грязевой гейзер, когда Алена разговаривала с подругой через динамик смартфона. Ксения резко помотала головой, стряхивая налипшую гадость. — Ее зовут Снежана… – говорила Алена; голос вился комариным писком над смартфоном, лежащим на полу. * * * Снежана познакомилась с Петром после концерта в баре «Кельвин». Познакомила их ее сестра-близняшка, которая закрутила роман с Глебом, лидером группы. Они тогда сидели на двух диванах за столиком для четверых: Томислава и Глеб на одной стороне, Снежана и Петр – на другой. Томислава болтала без умолку, рассказывала, как они со Снежаной занимаются особой, редкой магией: — Это другая магия. Она на другом мировоззрении основана. Есть магия белая, черная… — Красная, зеленая, – подхватил Глеб. — Да хоть какая! Цвета – это все чушь. Это все равно что пули для автомата раскрасить разными цветами и сказать: вот это белая пуля, это черная пуля, это красная… Пуля есть пуля, и все. Так и магия есть магия. Цвет – ну, это такая незначительная частность. «Незначительная частность?» – подумал Петр, глядя на Томиславу и косясь на Снежану, сидевшую рядом с ним. Одна сестра казалась зеркальным отражением другой. Красивые, высокие, гибкие, длинноногие, лица смуглые, с чертами то ли итальянщины, то ли цыганщины. Обе одеты в одинаковые обтягивающие платья настолько яркого красного цвета, что платья, казалось, кричали и вопили. У обеих падали на плечи копны беспросветно-черных волос. У обеих длинные ногти светились голубым флуоресцентным лаком. У обеих губы выкрашены в один вишневый цвет. У Петра мелькнула мысль, что это, возможно, и не две женщины вовсе, а одна, раздвоившаяся волшебным образом. — У магии всех цветов одно и то же мировоззрение, одни принципы, – продолжала Томислава, – ну, может, цели немного разные. А у нас мировоззрение другое, поэтому магия другая совершенно. Наша магия – сказочная. — Сказочная? – заинтересовался Петр. — Именно. Обычная магия – это наука… — Да какая она наука, к чертям собачьим! – перебил Глеб. Томислава посмотрела на него снисходительно и продолжила: — По крайней мере, сами маги так считают. Алистер Кроули говорил, что магия – это наука и искусство вызывать изменения в соответствии с волей. Ученые могут не соглашаться и отказывать магии в научности, но в их научной позиции есть свои червоточины. Нам ведь всем с детства вдалбливали в голову про такого великого ученого Джордано Бруно, дескать, последователь Коперника, повлиял на дальнейшее развитие астрономии, высказал ряд предположений в космологии, которые опередили свое время, и все такое. Но этот Бруно занимался магией. У него и трактат есть, называется «О магии», и Бруно там пишет, что три главных типа магии – это божественная, физическая и математическая, и все эти типы магии имеют одинаковые принципы, согласные с принципами наук – с геометрией, арифметикой, астрономией, оптикой. Можно считать, что магия – это псевдонаука, пусть так, но хоть псевдо, а все-таки наука, стало быть, наукообразность у магии есть, какие-то шаблоны научного мышления в ней применяются, пусть криво и косо. Даже теология – это своего рода наука. Вы, мальчики, читали, что академик Раушенбах писал про теологию и математику? В «Вопросах философии» эта статья была. Раушенбах – который физик и математик, один из основателей советской космонавтики. Не читали, нет? – Томислава усмехнулась; снисходительность, с которой она смотрела на Глеба и Петра, просто зашкаливала. – Он говорил, что математика построена на формальной логике, и та же самая формальная логика применяется в теологии, поэтому в математике можно найти объект, изоморфный главному объекту теологии, Святой Троице. Изоморфный – значит обладающий той же структурой. Формальная логика лежит в основе и науки, и теологии, и магии, разве что применяется к разным объектам и цели у нее разные, но это все та же логика. И основные принципы те же. Вот есть законы – законы математики, физики, химии, биологии, музыки, медицины, лингвистики, теологии, магии, – и если ты их знаешь, то можешь использовать в своих целях. Ты нашел рычаги давления, ты нажимаешь на них в нужной последовательности и получаешь результат, на который рассчитывал. Так делается везде, от высших сфер до самых низших бытовых, без формальной логики и ее принципов даже пельмени на кухне не сварить. Но у нас все по-другому. У нас принципы другие. Наша магия не подчиняется формальной логике. Она только может местами прикрываться формальной логикой, но в основе своей не имеет с ней ничего общего. Сила нашей магии не в логике, не в знании каких-то законов и принципов действия, а в сказке… |