Онлайн книга «Город звериного стиля»
|
Мур поднялся сразу за ней, посмотрел, где села, и сам сел так, чтобы присматривать. Хотя какая от него польза? Чем он ее защитит, если что? Разве что кого ранцем с бронзой по башке может треснуть. Мало не покажется. Динамик над головой прокудахтал что-то, а белый перрон, рябящий от черных следов, уже плавно-плавно поплыл назад – Мур и не заметил, как поезд тронулся. Снег вот-вот растает, черные следы исчезнут, и на перроне ничего не останется от тех, кто сел в поезд и уехал. Так и всю жизнь человек проживает: наследит, как умеет, натопчет в тающей слякоти, но только шагнет за край – и следа как не бывало. Да в общем-то, хоть не в снег, а в горячий асфальт следы впечатывай, хоть петроглифы на скалах выбивай – разница невелика. Все дело ведь в шаге за край… Только не на поезд этот шаг, а в никуда… В ничто… А-а-а-а-а-а-а-а-а-а! Как же ему уже осточертели эти депрессивные мысли! Ну да, мир поломанный, и что? Другого нет. Просто его надо починить, прошить в нем новые настройки на все хорошее, а не на «работные дома». Пропатчить. Хотя, впрочем, попытки таких прошивок каждым новым поколением прописаны, наверное, в самом исходном коде людей… Да что ж такое! Просто болезнь сознания какая-то. Порча. Будто какая-то злая сила сидит на плечах и прямо в мозг эти унылые мысли впрыскивает. Егоша, чтоб тебя, отвали! Мур на миг сильно зажмурился, потом жадно распахнул глаза, желая увидеть мир по-новому: этот детский фокус обычно помогал прогнать мысли о плохом. Снегопад снаружи вроде бы редел. Мелькали столбы, угадывался лес за стеной снега. Промелькнул шедший навстречу снегоочиститель, залепленный снегом по самую крышу. Что с таким Егоша может сделать? Вон снегомет какой, на двадцать метров вбок, как белое крыло. Мир вполне исправен. Бессмертия нет, так что теперь, выкинуть жизнь в мусор? Ну уж нет. Она одна. Прожить надо как можно дольше. Потому что интересно. И так жить недолго, в лучшем случае плюс-минус сто лет, если с медициной повезет. Правда, он читал, что его ровесникам и тем, кто младше, может повезти дожить до ста двадцати. Здорово бы было. Главное, из ума не выжить. Девчонка в белой шапке уткнулась в телефон и стала обычной. Мур тоже проверил сеть – Долька что-то не пишет. Гальку отправили в ортопедический санаторий, дома тихо стало, значит, Долька спит, скорее всего. Поправляется. Как бы ее поддержать? Помочь. Экзамены-то ей, наверное, не отменят. Их сначала надо сдать, а уж потом мечтать о Москве или куда она там захочет… Мур достал подсунутый дедом вузовский учебник по географии Урала. Все пробники он решал уже на сто из ста, но в удачу не верил, и от экзаменационных бланков его мутило. С трусостью перед экзаменами помогали справляться только учебники. Поезд шел себе и шел, никуда не торопясь, точно по расписанию, станция за станцией. В мире вроде был порядок. Поезда ходят, школьников ждут экзамены… И тут он понял, что больше чем на полчаса забыл о Егоше. Неужели оставила в покое, мол, все равно никуда не денется? В дальнюю дверь вагона вошли контролеры. Народ закопошился, доставая билеты или открывая их на телефонах. Мур достал свой, предъявил. Девчонка тоже закопошилась по карманам куртки, потом проверила рюкзак. Замерла. Зачем-то посмотрела в шапке. Контролеры, дядечки в черно-красной форме, каждый под сто двадцать килограмм, двигались с концов вагона – и девчонка находилась ровно на середине. Там великаны и сошлись, встали над ней, как две горы. Девчонка еще раз порылась по карманам. Мур думал, заревет – но она молчала. Только как-то беспомощно показала контролерам пустые ладошки. Те стали требовать оплату – она опять показала ладошки. |