Онлайн книга «Город звериного стиля»
|
— Хотыл ётум най нэ, хотум ваглум отыр нэ, ёл-унтен…[63] Мур беспомощно сказал: — Девки, ну вы что… Галька подняла бронзовое какое-то, белоглазое лицо: — Мур, она говорит… Она говорит, что давным-давно, когда даже коми тут не было, она… Она жила тут, молодая была, как я, девочка еще… И ее похоронили тут живьем, ну, в жертву Найотыр[64], в какой-то черной лодке… Закопали, Мур, закопали в гору! А через тысячу, наверно, лет, какой-то твой предок, давным-давно тоже, когда еще заводик строили и нужно было искать эти медные пески, ее нашел. Нечаянно. Копал-копал шурф и наткнулся. Но не обидел… Не выкинул. Косточки вместе со всеми украшениями в медвежью шкуру завернул и похоронил на том месте, где потом заводскую плотину поставили, ну чтоб всегда стояла, а себе только это вот взял, – она быстро сдернула с себя «Когтистую бабушку» и надела на безвольную Егошу. – Вот, а лодку себе взял… Рыбу на Каме ловил… И лодку и «Бабушку» сыну передал, тот – своему, и забыли уже, что за лодка, только потом как память об отцах-дедах в подвале оставили… И эта священная лодка проплывет везде. Они пошли в подвал. Распечатали лаз (вообще-то это было небыстро, и Галька два раза бегала за водой для бензореза), спустились – на этот раз Мур привязал две веревки самыми надежными узлами, – дошли до лодки. Егоша запрыгнула туда, свернулась клубком и уснула. Мур и Галька молча вернулись наверх. Посидели на кухне, доели суп, вымыли посуду. — Мурчисон, это все правда, – неуверенно сказала Галька. — Вполне может быть, – вздохнул Мур. Лицо Гальки немного ожило и больше не казалось бронзовым, потому что из-под загара проступил живой румянец. Все равно она – чудь белоглазая, вот кто. Галька. Камешек. Алмаз, наверно. Бывает алмазная галька? Галька чуть заметно улыбнулась: — Я понимаю, что лодка там, в подвале – заперта, стены же, но Егоша говорит, чтоб мы не волновались – река будет. Говорит, все реки здесь. Какие реки? Я не понимаю. — Я тоже. Но я хочу… Ну хоть попробовать ее выручить. Доверимся ей? — Мне кажется, это будет долгая дорога, – Галька встала и начала собирать всю недоеденную еду из холодильника. – Мы же обещали помочь. Да, обещали. Собрав рюкзаки по всем правилам, взяв аптечку, и снаряжение, и еще воду в канистре, и котелок, они наглухо заперли двор, сарай и дом, насовали под печку мятных пряников и еще перед печкой оставили пряников и конфет на большой тарелке. По пути вниз Мур, подумав, взял фонарики, батарейки, тючок с палаткой и, конечно, набил второй рюкзак осточертевшими ИРП. Это успокаивало, но не совсем, потому что как можно предусмотреть все в этаком-то потустороннем путешествии? Священная лодка, ну надо же… И чувства реальности не было – все равно что у пятилетнего, который залезает в лодку на берегу и воображает себя капитаном в океане. И тем не менее он был рад этой… игре? Потому что мог, думая о прекрасной и страшной черной лодке, о котелке и аптечке, не думать о похоронах. И о тех событиях, которые к ним привели. — Кто же это все построил? И когда? – шепотом спросила Галька. Луч фонарика ее дрожал на кирпичных стенах, на лужах под ногами. Мур вспомнил о людях-жуках, которые вечность назад, весной, по ночам разбирали депо, стараясь не стукать кирпичиками. Чтобы возвести эти подвалы, требовалось не меньшее терпение. Может, эти люди-жуки так вот строят и строят такие кирпичные соты подо всем городом? Подо всем миром? |