Книга Функция: вы, страница 397 – Юлия Домна

— Хорошо! – сорвалась она. – Урок извлечен! Вытащи меня отсюда, и разойдемся как умные бывшие!

Габриэль не надеялась, что это сработает, надежда была не в ее ведении. Она снова дернулась и вдруг почувствовала, как кто-то просунул цепкие лапки между перекладинами в спинке стула, о которых она даже не знала. И зажал ей рот. И закрыл глаза. И вплелся в волосы, как новые волосы. И заставил, жмурясь, подумать: сегодня никто не умрет. Да, когда все закончится, она будет очень опасна. Да, ей придется крепко запереться, чтобы не наворотить дел. Да, возможно, вместо этого она запрет другого,и это станет началом больших проблем. Но она не умрет. Никто не умрет. План был именно в этом.

Ах, как все тщетно, потекло в уши.

Ах, как все глупо, просочилось в мысли.

Ах, как приятно, что, когда ты исчезнешь – назойливое навязчивое ноющее ничто, – ни одно существо, делившее с тобой кислород, не расстроится. Даже не вспомнит, что́ ты было.

Что́ ты.

Что.

Что?

Ничто.

Габриэль куда-то потащило, и она завопила, хотя обещала держаться. Хотя давно знала: обещания – пустота в округлостях сквозных букв. Ветер схлынул, и Габриэль обожгло ледяным воздухом, а потом чем-то твердым, но таким же холодным. А потом чем-то мягким, но тоже холодным, и вопила она, кажется, пока кто-то не завопил на нее в ответ:

— Ты в порядке! Открой глаза!

Габриэль разлепила веки и увидела осыпающийся потолок галереи. А на фоне него будто вырезанную из черно-белого фильма Ариадну в мокром летнем платье. Девочку из пещеры со светящимися синими экранами и бордово-коричневым заревом костра. Здесь на ней не было ни грамма цвета.

Габриэль все еще лежала на спине, привязанная к стулу. Девочка с усилием перевалила его на бок. Она принялась ослаблять узлы, и Габриэль чувствовала ее ледяные, негнущиеся от холода пальцы. Габриэль хотела что-то сказать, но горло лишь сжималось в беззвучных спазмах. Наконец веревка просела. Габриэль дернула плечом, вырывая себе лишний сантиметр движения. Следом еще один, за ним другой, она чувствовала, что почти освободилась, как девочка вдруг вскрикнула – и пальцы исчезли.

— Ты что здесь забыла?! – рявкнула Ариадна сверху.

Она оттащила девочку от стула. Габриэль забарахталась. Она слышала глухую возню, оборвавшуюся ударом, и то, как девочка подавилась вдохом. Удар повторился, вошел в ритм. Габриэль продралась обветренным бездной телом сквозь веревку, оттолкнулась, но тут же упала. Стул протащился за ней. Габриэль вывернулась и увидела петли кусачей пеньки, срастившие ее со стулом на уровне лодыжек. Она брыкнулась. Стул тоже. Тварь, рассвирепела Габриэль, накинувшись на веревку. Тварь, тварь, тварь, думала на каждый удар, чтобы слышать только свой голос.

Она набросилась на Ариадну со спины, сбив с ног, провезя лицом по кучкам праха. Пистолет вылетел из-за ее пояса. Габриэль метнулась за ним. Ариадна схватила ее за ногу, и Габриэль завопила, припав к полу. Ариадна рывком вывернула ей щиколотку. Габриэль перевернулась на спину, лягаясь, как угодивший в кипяток жук. Ариадна отдернулась, сраженная этой бессмысленной тратой энергии.

— Не вмешивайся, – поднимаясь, бросила в сторону.

Габриэль отползла, взглянула туда же. Сочувствие и любовь к ближнему тоже не были в ее ведении, и потому, увидев сжавшийся на полу черно-белый калачик, что казался беззащитнее воробушка на морозе, она почувствовала то единственное, что принадлежало ей. Только ей.