Книга Функция: вы, страница 389 – Юлия Домна

Пришло время вам исполнить свою.

Восемь лет я ждал этой встречи. Не зная, как, и когда, и через сколько. Уверенный лишь в одном: к тому времени Криста будет готова.

А она не была. Никогда теперь не будет.

Я посмотрел на ее крохотное, скользкое, воспаленное лицо и заплакал от любви к нему. Я не мог отпустить Кристу сегодня. Она же погибнет, стает от горя. Каждый всхлип делал ее легче на грамм души.

Я снова посмотрел через дорогу. И понял: мужчина в черной рясе смотрит не на нас. Медленно, будто вторя закадровому голосу, я проследил за его взглядом, повторяя ранее пройденный путь, только в обратном направлении.

Это были крохи. Мгновение. Потом Роман Гёте отвернулся. Но я видел, что он видел. Что я видел. Что это был Дедал.

Криста никогда не будет готова.

Он – был.

Я ткнулся лбом в ее лоб, слушая, как он открывает машину. Какая-то часть меня напряженно ждала, что он сядет, заведется и уедет, но другая знала: останется. Не только сейчас. Насовсем. Теперь, глядя на Кристу, он видел то же, что и я.

Я сунул проклятый планшет под локоть, взял ее лицо в обе ладони:

— В мире не бывает совпадений. Все происходит зачем-то… Не со всеми, наверное, но с тобой точно. Доверься миру, Крис, прошу. Он на твоей стороне. Даже если ты никогда не сможешь простить себя, знай, что твоя мама простила бы тебя… И попросила бы то же, что я сейчас… Что мы всегда просили, помнишь? Пой. Не оставляй музыку, чтобы ни случилось. А когда боль стихнет и счастья станет больше несчастья… Когда ты почувствуешь, что находишься в нужном месте с нужными людьми вокруг, перед тысячами преданных фанатов… Передай мне привет. Хорошо? Я постараюсь услышать.

Криста слепо кивнула, топя нас обоих в слезах. Я поцеловал ее лоб, запоминая в нем все: и влагу, и жар, и тонкую кожу, на которую однажды лягут слои косметики, грима и, конечно, фата, а потом, много десятилетий спустя, появятся первые морщины. Это и будет жизнь. Моя тоже.

— Прощай, Крис.

Я усадил ее, почти в беспамятстве, на заднее сиденье. Положил рядом планшет. Роман Гёте за рулем молчал, да и мне говорить с ним было не о чем. Я закрыл дверь и отошел. Он завелся и уехал. Вот так просто, как заждавшееся такси. Между нами тремя все было кончено.

Конечно, потом, когда они исчезли вдалеке, меня подкосило. Я молча осел в грязь. Мужчина в черной рясе неспешно поглядел по сторонам и пересек дорогу.

— Никогда-никогда? – выдохнул я на его приближение.

— Никогда-никогда, – подтвердил Дедал.

Я посмотрел на остывающие руки.

— Не сомневайтесь, – продолжил он. – Вы провели прекрасную оптимизацию. Мы все нуждаемся в этом союзе. Как говорит господин Ооскведер: два больше двух.

Говорит, бездумно повторил я. Все еще, где-то там.

— Неужели не было шанса спасти ее маму?

— Был. Разумеется. Но не у вас.

Я ждал этого дня много лет (и не ждал, господи, зачем, почему все случилось так быстро). Я думал, когда Криста уйдет, что-то изменится. Не вокруг, но внутри меня. Я буду счастлив. Или в ужасе. Освобожусь от томящих ожиданий. Пойму, как много потерял. Но вот, все было кончено, секунда за секундой вливалось в меня осознание, что я больше – никогда – ее – не – увижу… И ничего. Я так надеялся, что после найдется новый ориентир. Что радость или горе подскажут, куда, зачем снова идти. Но секунды складывались в минуты, набирал обороты первый день остатка моей жизни, и я ощущал лишь дыру на месте прежних ожиданий. Не разрыв, но гулкое, отдающее эхом ничто. Пустоту для своих собственных решений.