Книга Функция: вы, страница 376 – Юлия Домна

— Да пофиг.

— Я, – молвил он, замолчал. – Я лишь пытаюсь… – Напряженно огляделся. – Он выдал за откровение первую попавшуюся мысль. Вы все весело повелись. Ни шагу от привычного сценария. Какой прок мне что-то объяснять?

— А ты попробуй.

— Тебе в виде полноценной злодейской песни? Или оставить в белых стихах?

Нимау хохотнула. Я бросил на нее машинальный взгляд. Он тоже, вместе со словами:

— По плану.

Она кивнула. Я снова открыл рот, еще без слов, и Стефан добавил, отворачиваясь:

— Если он что-то скажет мне вслед, даже просто пискнет, приложите прикладом. Самым тяжелым, пожалуйста.

Я захлопнулся. Подался к алтарю. Феи, со своей стороны, тоже. Нимау не сводила с меня плотоядного взгляда. Я заметался по сторонам, хватая ртом воздух.

— Стефан, блин! – не выдержал, когда он был почти на пороге.

Крайняя правая фея вздохнула:

— У меня самый тяжелый, да?

Остальные закивали. Она сняла автомат с плеча. Я вскинул руки, отступая:

— Он ушел, ушел!

— О, это так…

Приблизившись к алтарю, Нимау лениво перехватила у феи автомат.

— Обождите снаружи. Я вскоре выйду. С новыми указаниями.

Я бросил взгляд на распахнутые ворота. Стефан с госпожой М. удалялись от кирхи, и туман плотно стягивался за их спинами. Феи без возражений направились следом.

Когда мы остались вдвоем, Нимау села на алтарь:

— Следи за пасьянсом, лучиночка.

Мне было не до расшаркиваний:

— Какой план? Что он собирается делать?

Медленно, с нарочитой театральностью она закинула ногу на ногу, и полосы плаща разошлись, обнажая белые разводы витилиго на голени, и колене, и особенно выдающемся бедре.

— Пасьянс, – Нимау сузила глаза, – в переводе с французского означает терпение.

Я шумно выдохнул, поняв намек. За тем вымучил кивок.

— Расклад таков. – Она положила автомат поверх ноги. – Нас ищут. И чем больше времени у них, тем меньше его у нас. Часа через два-три, если ты продолжишь в неподвижности созерцать меня, направляя в систему искомый великими лик, прибудет разгневанная кавалерия, и тебя, – она протянула ко мне ладонь, – и ее, – положила вторую на сердце, – заметут. И все закончится.

— Разумеется, – дошло до меня. – Вы подставили Русалку…

— Не только, – повела плечом Нимау. – Стефан многое взял на себя. Но, разумеется, ей тоже достанется. То есть, я с удовольствием ответила бы за эти руки сама… Но как? Если к моменту воздаяния меня здесь не будет.

Я огляделся, покачал головой.

— А есть ли… Ну, какой-то другой… Расклад? Дополнительные карты там. Я, честно, не знаю, как собирать пасьянс… Что-то можно докладывать?

— Ммм, – откликнулась Нимау, ставя на автомат локти, опуская на них подбородок. – Может, и можно. Может, в твою светлую голову и забредет что-нибудь этакое… Что-нибудь… Что приведет в движение нас обоих.

Она о своем имени, тут же среагировала Габриэль.

Уже понял, вздохнул я и отвернулся от Нимау.

— Если я узнаю ваше имя, – продолжил, оглядывая леса, и плиты, и гулкий свежеотштукатуренный свод, – то могу спросить вас обо всем, что случилось? О том, куда он направляется? Что собирается делать? Так?

— Не совсем, – откликнулась Нимау. – Я расскажу тебе все, что пожелаешь. Но только то, что ведаю сама. Смысл же плана его в том, чтобы никто не знал его плана. Чтобы, когда его не станет, никто не знал, что́ он совершил. Тогда, без разумных свидетелей, в системе не останется следов деяния. Только толстый, ничем не примечательный слой бетона, который никто не будет знать, где искать.