Книга Функция: вы, страница 374 – Юлия Домна

Я попытался удивиться. Не вышло.

— Госпожа-старший-председатель стояла за ними. Но дело было не в искре. Она использовала ее как приманку, маскирующий довод, чтобы они чувствовали себя в безопасности в союзе с ней. Едва ли они согласились бы на сделку, узнай настоящую цену убийства своих контрфункций.

— Но что еще нужно было госпоже-старшей-председателю? – растерялся я. – Если не искра? Она же так много…

Я осекся, вспомнив искаженное лицо Фебы. Клубы удушливого дыма. Картинку с экрана узи, проступившую сквозь него.

— Ты… Имеешь в виду их ребенка?

— Это не было ребенком, – возразил Стефан. – Это был атрибут. В эволюционно устаревших структурах. Но да, если бы тело Фебы завершило его создание, будучи функцией Дедала, он принадлежал бы Дедалу. Что-то в картине мира госпожи-старшего-председателя требовало этого не допустить.

— Но он… Он был живым. Ты же видел…

— Как любой атрибут.

Стефан поставил госпожу М. рядом с собой.

— Уничтожь их, – обронил он, глядя на нее. – Пожалуйста.

Я тоже смотрел на нее. Не только со своего места, но из очень далекой пятницы, когда в моей жизни не было никаких искр. Я поверить не мог. Тогда – что все это случится. Сейчас – что закончится так. И когда госпожа М. посмотрела на искры, я понял: он это серьезно. И когда она подошла к ним, я вскрикнул:

— Разве это может быть так легко?!

— Легко?..

Голос Ариадны окончательно перестал быть ее голосом.

— Имущественное право – не вопрос право- и дееспособности. Оно неотчуждаемо от плоти. Существупринадлежатклетки, вмещающую его жизнь. Только с ними оно вольно делать все, что вздумается, в том числе, уничтожить. Сердце – есть – плоть. Тело – есть – плоть. Сердце – есть – тело. Они принадлежат одно другому и потому, при наличии необходимых структур – рук и разума, в нашем случае, внешнего – могут взаимно уничтожить друг друга. Это естественно, а не легко.

Госпожа М. коснулась горстей света. Двух слева, двух справа, свела руки, пододвигая их друг к другу. Глядя на это, я громко подумал:

Я не хочу умирать.

Руки остановились. Госпожа М. подняла голову. Я хочу жить, продолжил им – ей. Хочу, чтобы прицельный удар, к которому я не был готов, не сломал меня, не уничтожил то, что и за сотни лет не станет снова целым.

— Уничтожь их, – повторил Стефан.

— Нет, – возразил я.

— Да, – ответил он. – У тебя не получится. Ты не знаешь, как она умерла.

— Ее убил Адам, – обронил я, не сводя взгляда с рук госпожи М. – Детали имеют значение?

— Детали раскрыли бы тебе, что в момент смерти ее тело не слушало сердце. И сейчас не станет.

Я стиснул зубы. Это не могло иметь решающего значения. Ведь троица хотела жить. Я хотел жить. Ариадна тоже хотела. Все, кроме этого мудака, хотели жить – и каждый день, и за секунду перед смертью.

— Легко… – вдруг повторил Стефан. – Тоже мне легко. Сплошные накладки.

И госпожа М., услышав что-то еще, раздавила искры о камень.

Я моргнул. Она подняла руки. На алтаре не осталось даже следов – черных, как от угольков, серых, как от пепла. Вообще ничего. Так умирал свет.

— Нет, – выдохнул я. – Нет-нет… О, черт…

Все было кончено. Вот так, пуф – и их не стало.

Я отвернулся, чувствуя ужасное головокружение. Соберись, приказал себе. Ты знал, что не сможешь остановить его. Никто не смог, даже госпожа-старший-председатель. Ты здесь, с нажимом напомнила Габриэль, чтобы закончить кое-что другое.