Книга Функция: вы, страница 369 – Юлия Домна

От скользнувших по моему лицу пальцев тянуло водкой и кровью, антисептиком и физраствором.

— Не надо, – попросил я, отстраняясь. – Пожалуйста.

Но Алиса подтянулась, шелестя:

— Послушай меня, малой. Слушай очень внимательно.

Я шумно выдохнул. Она прижалась лбом к моему лбу.

— Если хочешь сделать свою девочку свободной… Чтобы она больше не ждала тебя… Не искала в местах прошлых встреч и чьих-то постелях… Дай ей повод себя ненавидеть.

Я вздрогнул. Алиса запустила пальцы мне в плечо.

— Будь виноват во всем, что она не сможет пережить. И, уходя, забери это с собой. Чтобы не осталось поводов для если. Чтобы в день, когда ты уйдешь, ей стало легче дышать.

— Я… – выдохнул.

И замолк.

Потому что не знал, что сказать. Потому что Алиса уже уплыла куда-то с мечтательной, растворяющей черты лица улыбкой. Потому что в трейлер дверь снова открылась, и до меня донесся возглас:

— Наконец-то!

А до нее, лежащей на мне – вряд ли.

Фея подошла к нам, окинула Алису раздраженным взглядом:

— Мы адово выбились из графика. Давай, подъем. Нужно немедленно начинать.

Было бы здорово, вдруг подумал я, если бы она не встала. Если бы все милосердно закончилось само собой, здесь и сейчас. Но Алиса, тихо засмеявшись, приподнялась: надо мной, над столом.

— И помни… – прошелестела. – Никаких если…

Фея помогла ей встать на ноги. Найти выход, в общем-то, тоже.

— Я не смогу, – сказал я им вслед. – Я не хочу, чтобы Криста ненавидела меня.

Алиса покачнулась и обернулась с улыбкой, с которой как-то сказала: эта битва прекрасна. Которой обещала, что первым убьет меня.

— Значит, ты ближе к настоящей любви, чем думаешь.

И так, навсегда улыбаясь, ушла.

* * *

Я был свободен, но, конечно, никуда не пошел. Вместо этого выключил обогреватель, нашел воду, прибрался на разоренной кухне. Потом сел, но уже на спальную полку. Потом слег. Не помню, чтобы я о чем-то думал. Голова казалась большим тупым предметом, так что я просто перекладывал ее с места на место, пока снова не задремал.

Проснувшись, я понял, что время окончательно сломалось. За окном был все тот же полуденный чистилищный свет. Я надел куртку, вышел на улицу. Строительный двор, расчерченный колесами минивэнов, был пуст, только трейлеры жались к забору. Я сел на ступеньку самого крайнего, с видом на боковой фасад кирхи. За тонкокостными лесами проглядывались свежевставленные стекла и небо в них, замерзшее до состояния льда.

Где-то вдалеке вибрировала большая дорога. Но здесь было тихо, как на дне. Я поднялся. Между трейлерами скрипнула дверь. Заглянув за торец, я увидел, что госпожа М. тоже вышла на улицу.

Вчерашняя слякоть ороговела, превратившись в замерзшие кочки. Хрустя наледью, мы вышли к воротам. Под реставрационным щитом с планом кирхи лежал штабель кирпича в рисовой пленке. Двери в само здание были широко открыты. Не имея особого выбора, я пошел внутрь.

Над алтарной плитой вился дым. Стефан сидел перед ней, подогнув под себя ногу, и курил. Он заметил меня, но ничего не сказал, позволяя приблизиться. Зал был звеняще пуст. Все оружие исчезло. Не дойдя десяти метров, я спросил:

— Мы одни?

— На некоторое время.

Он выглядел усталым. И даже не физически, но как будто прожил еще одну жизнь.

— Есть такое, – выдохнул Стефан вместе с дымом. – Человеческое тело утомительно.