Книга Функция: вы, страница 368 – Юлия Домна

Алиса с усилием вскарабкалась по плите. Я напрягся, когда она принялась шарить по кухонному шкафчику, сбрасывая в ноги содержимое полок.

— Прекратите, – попросил.

Она прекратила. Потому что перешла к ящикам снизу, а там лежал большой кухонный нож. Я выпрямился, пытаясь что-то сказать на ее – его – приближение.

— Тсс, – Алиса приложила лезвие к губам и опустилась на пол.

Минуя ступор, я почувствовал, как на ноге натянулась веревка.

— Зачем вы это делаете? – Заглянул под стол.

Пиля ножом узел, Алиса усмехнулась:

— Плохие девочки ненавидят макраме.

Не сразу, но у нее получилось освободить нас. Веревка опала. Алиса выпрямилась, и ее тут же повело. Нож стукнулся об пол. Шатаясь, она вернулась за бутылкой.

— Он не стал бы возиться, – пояснила после пары глотков. – И ты остался бы без ноги.

— Спасибо, – не сразу нашелся я.

Она насмешливо развела руками, окинула трейлер мутным взглядом:

— Плевать, что там в книжках. Я люблю его. Так сильно, что могла бы сожрать. Но от этого, блин, умирают, понимаешь? – спросила она не то, чтоб у меня. – Я просто, по ходу… Так и не смогла с этого слезть. Ведь каким бы монстром я ни была, он никогда не выставлял счет. Он терпел, так много и долго, и я думала, это он тоже так любит меня. А Стеф, блин, ждал метаморфозы… – Она ощупала корку на губе. – Когда я стану кем-то еще.

Алиса медленно приблизилась:

— Почему мы должны становиться кем-то еще? Я хочу быть собой. Вот такой. Чтобы вот такой меня любили. Потому что я, значит, должна измениться, а все остальные в этом проклятом мире, а? Все остальные, кто не ваши? Я должна измениться, а потом еще и их изменить? Это как вообще работает? Это, по-твоему, честно? Пока одни творят, что хотят, не парясь над моралью и предназначением, другие должны горбатиться на всеобщее благо? Которое девяносто процентов жителей сраной планеты даже не заслуживают.

Она стукнула передо мной бутылкой. Я молчал. Как всегда. Нож лежал на полу, но и без него я не знал, что с ней делать.

— Неужели… – промолвил, наконец, – Вы ни разу не хотели стать кем-то большим?

Алиса со вздохом облокотилась на меня, тяжелая, вязкая от химии и алкоголя. Я поспешно отодвинулся, позволяя ей стечь на сидение рядом.

— По правде, я хотела стать актрисой. Но Стеф все время повторял: порно – это не кино. – Она рассмеялась, будто не было никакого монолога до. – Он такой чувствительный в этом вопросе, знаешь. Из-за того, что его мать… ну… делала всякое. Убила бы суку, если б могла. Но наркота справилась четче и быстрее.

Она откинула голову и посмотрела на меня с темной, плотской нежностью:

— А твоя? Кем ты заставляешь ее быть?

— Я не заставляю.

— Го-о-онишь.

Ее ресницы дрогнули, сужая взгляд. Алиса сонно улыбнулась и, приспустившись, устроила голову на моем плече.

— Эх, малой… Такие, как вы, не должны существовать. Это неправильно. Потому что, – воздела Алиса пустую руку, – мы все говно тогда.

Она покрутила ладонь, рассматривая собственные пальцы, но, может, и госпожу М. сквозь них.

— Вы приходите, когда все плохо. Делаете нашу жизнь такой простой, что на вашем фоне мы истерички и бездельники. Но это мелочи. Намного хуже, когда вы уходите. Каждый раз, как навсегда. Эта дыра, малой, от вас и ваших обещаний, от того, как вы произносите это идиотское слово – будущее… – Алиса потянулась к заоконной белизне. – У тебя есть будущее, – шепотом повторила она. – Эту дыру ничем не заполнить. Она больше, чем твой привередливый бог.