Книга Функция: вы, страница 274 – Юлия Домна

Усадив Кристу на заднее сиденье, я сразу же расплатился с водителем.

— Хороших снов, – прошептал уже снаружи.

— Хороших снов, – тихо вторил салон.

Я закрыл дверь. Машина загудела. В полосу приоткрытого окна просунулись пальцы. Я коснулся их, соединяя наши отпечатки, узор к узору, и так, без взглядов и слов, мы пообещали встретиться снова. Потом такси двинулось, размыкая наши миры, оставляя мне лишь фантомное свечение рыжих волос сквозь тонировку заднего стекла. Вскоре исчезло и оно.

Тогда я обернулся.

В большинстве своем госпожа-старший-председатель потеряла ко мне интерес. Лишь одна функция стояла рядом. Я уже видел ее – взаправду, в реальности. Это была уборщица, которую мы встретили в лифте перед тем, как подняться к Мерит Кречет. Хлопковая кудряшка выбивалась из-под черного головного платка.

— Их сомнения, как и симпатии, всем очень дорого обходятся. Не так ли, преемник?

Я посмотрел на нее, всю ее, и вздохнул:

— Вы не дадите мне вернуться внутрь.

Функция смотрела вдоль улицы, на ту часть, что в легком изгибе уходила за дома. Где-то там, знал я, через пару кварталов стояла многокорпусная инфекционная больница.

— Вы не дадите мне ответить на звонок.

Я не понял. Затем понял – услышав пронзительный писк. Его не смягчала даже одежда. Я сунулся в джинсы и выдернул кнопочный телефон, о котором за пару часов уже успел позабыть. На экране светился незнакомый городской номер.

— Вы знаете, кто это?

— Вы тоже знаете, кто это.

Я метнулся взглядом к клубу. Ее функции полностью перекрывали вход. Но если это он, я должен попасть внутрь, должен как-то передать Виктору с Тамарой…

— Они знают. Он призвал к себе Дедала. От госпожи преемника это потребует новых моральных усилий. Она уже обратилась к самым ресурсным из вас.

Телефон надрывался. Я смотрел на него, как на гранату без чеки.

— Чтобы вы знали. – Функция развернулась ко мне. – Если вы дадите мне ответить на звонок, это сократит время наших будущих прений.

Она не угрожала, даже не настаивала, как будто, сопротивляясь, мы лишь оттягивали неизбежное, просчитанное до каждого нашего «нет».

Я отступил. Сначала на шаг, потом на второй, уже шире и тверже. Отвернувшись, дернулся вдоль улицы, уходящей за дома, и лишь там, миновав изгиб, припав плечом к стене, нажал на нужную кнопку.

Телефон возле уха долго молчал. Я тоже.

— Ребенок?.. – наконец усомнился он, и я вжался в кирпич.

— Ребенок… – умоляюще продолжила трубка. – Черт, ну пожалуйста. Это должен быть ты. Если система реально что-то там оптимизирует, это будешь ты. Иначе мы все окажемся в полной жопе.

— Ах ты!.. – Я задохнулся от возмущения. – Хочешь сказать, это еще не полная жопа?! У тебя есть какой-то предел охренения вообще?! Потому что наш, охреневания, пройден еще вчера!

— Ой-ой, – удивилась трубка.

Я едва не швырнул ее об асфальт.

— Конечно, это я! Но я ни черта для тебя больше не сделаю! Ни на шаг в твою сторону не сдвинусь! Не поверю ни единому слову!

И зная, что все будет наоборот, Хольд от души рассмеялся.

— Чего гогочешь?! – вконец рассвирепел я.

Хольд уже не смеялся – он ржал, будто дозвонился до стендапа по телефону. Потом дыхание изменило ему, и я услышал мокрый, на разрыв легких кашель. Это отрезвило нас обоих.

— Увидел голую жопу в отражении, – уже спокойнее пояснил он. – Пижамку зажали, прикинь.