Книга Функция: вы, страница 268 – Юлия Домна

— И тех, что никогда не примкнут к ним, – но да. Хольд говорит, это новый виток старой, зашедшей в тупик стратегии по обезвреживанию человечества. Синтропы с энтропами ни на шаг не отходили от нее.

Не можешь победить – возглавь.

Виктор усомнился, и мы с Тамарой вслед за ним:

— Тогда как Хольд узнал обо всем? Если в системе не осталось следов, откуда он узнал, что те пассионарии были?

— Он кого-то искал, – вспомнил Фиц.

— Он кого-то нашел, – поправила Элиза.

— Ему кто-то рассказал, – ответили близнецы.

— А откуда узнал тот, кто рассказал?

Они не знали.

— Вы нашли их? Доказательства?

— Нет.

— Но хоть что-нибудь?..

— Мы не успели.

— Тогда нам нечего предъявить госпоже-старшему-председателю, чтобы вытащить его. Мы все это понимаем?

Мы понимали. И это било на разрыв, на разлив немой кровоточащей мышцы, до перезапуска которой оставались считаные секунды.

— Оставьте нас здесь, – простонали близнецы. – Она поможет вытащить его…

— Русалка не тот союзник, что исправит последствия произошедшего, – провибрировал Виктор.

— Но она расскажет, что́ это были за данные, кому их продали, как с ними поступить… Она знает слабые места Эс-Эйта…

— Мы ввяжемся в чужую войну. По-вашему, Хольд того стоит?

— По-нашему, Хольд развязал бы войну за любого из нас. А за некоторых – все три.

Они подумали обо мне. Потом об Ариадне. Вместе и по отдельности, с любовью и ревностью. Ощетинившись, я нахлынул на наши имена, и стер их, и смыл, как с песка, а они снова подумали их, и я возмутился:

— Хватит! Ни черта бы он не сделал!

— Он уже сделал. Сделал вас преемниками. Чтобы вы были защищены.

— Да при чем… – Я запнулся и разозлился, что запнулся. – Я слышал его. Слышал, когда он думал, что не слышу. Хольд заботится о других, только когда ему что-то надо. Он не умеет жертвовать или быть бескорыстным.

— Не умеет, – вздохнули они, печальные, как конец чьей-то жизни. – Но хочет уметь. Он любит вас обоих.

Я отдернулся. Русалка чутко взвела бровь. Близнецы закашлялись, выныривая следом. Припав плечом к витрине, я мгновенно протрезвел от предметности реального мира и взглянул на стоящего у дивана Виктора.

— Я должен идти.

Он захлопнул крышку своих старомодных, на длинной цепочке часов, на которых, по словам Хольда, времени всегда было чуть больше, чем у остальных. Теперь я знал, что это значило.

— Иди. Мы найдем тебя, как закончим.

Русалка видела, что чего-то не видела, – я чувствовал ее пытливый, по пунктиру вскрывающий взгляд.

— Она в баре. В том, который ближе. Ты чуть-чуть не дошел.

Я отвернулся и, пошатываясь, направился к выходу.

— Может быть, чаю? – предложил Виктор уже мимо меня.

— Лучше кофе, – возразила Тамара с едва уловимой щербинкой в голосе.

— А нам виски, – глухо добавил Фиц. – От шампанского голова трещит.

Я слушал, как они заращивали дыру, остающуюся от меня. Уходи, гудел этот пустой разговор. Не оборачивайся.Но я все равно остановился в метре от выхода.

Они заметили это и замолчали. Я развернулся. Чужие взгляды выталкивали меня наружу.

— Михаэль… – простонала Элиза.

— Все в порядке. Я ухожу.

Мы отличались друг от друга во всем, каждой гранью наших жизней. И даже там, где мне чудилось сближающее сходство, Фиц с Элизой оказались другими.

— Ухожу, – повторил я. – Но если вдруг мы больше не увидимся… Знайте, что я знаю. Вы любили его сильнее, чем я.